В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Что такого могло случиться в её жизни, что за один день она смогла… повернуться к ним спиной?
Кир всегда считал, что они с Соней похожи. Она всегда понимала его метания и желание сохранить независимость хотя бы внешне. Был у них в жизни такой момент, когда одиннадцатилетний Кирилл потерялся в собственной семье и лишь случайно знакомая восьмиклассница сумела разглядеть его тоску под напускной бравадой, потому что сама оказалась такой же.
И эта мысль не давала покоя. Смог бы он сам однажды просто так бросить близкого человека, ничего не объяснив?
Бесспорно, Рома умел быть тем ещё засранцем, но даже он заслуживал понимать, за что…
Устав от бесконечного ворочания в кровати, Кирилл откинул одеяло и поплёлся на кухню.
"В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь звуками ночного города, долетавшими до их этажа через приоткрытые окна. На календаре последние дни мая, по-хорошему, нужно переживать о предстоящих экзаменах и будущем, но отчего-то своё будущее волновало мало… Ну или наоборот: заботы о близких позволяли не думать о том, что будет после окончания школы.
В холодильнике нашёлся тетрапак апельсинового сока, и пока Кирилл наливал его содержимое в высокий стакан, что-то мокрое ткнулось под его коленку. Кир наклонился и потрепал по холке Бакса. Ретриверу шёл уже десятый год, возраст потихоньку брал своё, и в последнее время пёс заметно сдал, что всерьёз пугало.
— Что, приятель, не спится? — поинтересовался у собакена, но тот вполне предсказуемо ничего не ответил, зато разговор неожиданно поддержал кто-то другой:
— Как и тебе?
Кир не испугался, лишь пальцы чуть сильнее сжали бока стакана — слава богу, с нервами у него был полный порядок.
— Тебя изгнали из спальни? — попытался перевести стрелки Кир.
— Никитос капризничает, наверное, зубы лезут, — усмехнулся Саша, оценив шпильку отпрыска.
— Зубы? В два года? Я думал, что это только поначалу болезненно.
— Всякое бывает, — отец легко пожал плечами, — из Ромы вон всю жизнь что-то лезет.
