В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Как-либо ещё комментировать ситуацию не было необходимости, мы обе прекрасно знали, чем закончится история «Мама и работа»."
"Мать я любила. Той самой любовью, которую обычно испытывают дети к своим родителям, — безусловной, наивной и от этого болезненной. А вот уважать её не получалось. Сложно уважать человека, который большую часть времени ведёт себя как великовозрастное дитя, зачастую не отдавая отчёта своим поступкам.
Собранная с пола гречка полетела в мусорное ведро.
— Уроки сегодня есть?
— Нет, только линейка и классный час.
— И что, никакого праздника?
— Ну… — замялась я, — народ вроде бы потом гулять собирался.
Бабушка вновь тяжко вздохнула и, практически не отрывая ног от пола, вышла из кухни.
Я налила себе кружку чая и соорудила нехитрый бутерброд с маслом и уже засахаренным вареньем из крыжовника, когда бабушка вернулась, положив на стол передо мной сто рублей.
— Зачем? — поинтересовалась, прожевав.
— С ребятишками погуляешь.
То, что нынче «погулять» означало поход в макдак или прочую раскрученную сеть, где сто рублей — это вообще ни о чём, я уточнять не стала.
— Спасибо, — вполне искренне поблагодарила бабулю, при этом энтузиазма во мне не наблюдалась.
Ба поняла всё правильно и, продолжая держаться за поясницу, грузно опустилась на старенький табурет, который тут же жалобно скрипнул.
— Ну не могу я тебе больше дать!
— А я разве прошу?
Со стороны могло показаться, что мы ругаемся, голос у обеих звучал несколько напряжённо, но на самом деле мы с Раисой Ивановной прекрасно друг друга понимали.
— Возьми, — маскируя под приказ, попросила она, придвинув ко мне помятую сотку. Бросив испытывающий взгляд на купюру, я нехотя положила её в карман халата.
***
У подъезда меня ждал сюрприз в лице мамы, сжимавшей в руках потрёпанный букет дачных цветов.
— Сонечка! — обрадовалась она. — А я тут для Маргариты Дмитриевны цветочков купила.
Классная была бы «счастлива», водрузи я эту прелесть поверх кучи роз всех мастей и размеров, что каждый сентябрь дарили ей мои одноклассники.
— Спасибо, — буркнула я, не собираясь спорить с родительницей. Во-первых, это было лишней тратой энергии, а, во-вторых...
