В доме шестерых, где четыре мальчика и две девочки разносят веселье, любовь становится загадкой. Здесь нет тихого уюта — лишь постоянный шум и движение. Этот описательный мир жив и наполнен глубокими человеческими отношениями.
Урок русского языка пролетел как в тумане, ибо мысли мои были заняты далеко не деепричастными оборотами. Я постоянно косилась на перечёрканное домашнее задание с правками, выполненными крупным и ровным почерком.
Только под самый конец урока я выдрала из тетради исписанные листочки и принялась заново строчить домашку.
На английский мы шли вместе с Таней, которая фанатично пытала меня на тему, чего хотел Чернов.
— Ты уж определись, — веселилась она, — бесит он тебя или нет.
— Да сдался мне этот… — я чуть не ляпнула «придурок», но вспомнила, как однажды уже попалась на своих высказываниях.
— Ну да, — не поверила Лапина, — только это не я с ним всю эту неделю о чём-то шепчусь.
— Не шепчемся мы.
— Тогда что?
— Ничего! — почти прошипела я, чем ещё больше порадовала Таню.
— Значит, точно что-то происходит!
Я закатила глаза и ускорила шаг, пытаясь оторваться от Лапиной, над чем та лишь посмеялась.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что на уроке я предпочла отсесть от неё подальше. Отсесть-то я отсела, но вот не учла, что Рома решит воспользоваться моментом и шмякнется на соседний стул под ликующий взгляд Таньки.
— Ну и зачем? — страдальчески простонала я Чернову, при этом показывая кулак подруге.
— Кто-то же должен помогать тебе с английским! — ехидно заметил он. Едва сдержалась, чтобы не дать себе по лбу.
В начале урока Инночка собрала у нас тетради, включив нам при этом киношку на большом экране.
— Зря старался, — съязвила я, укладываясь на парту. Фильм шёл на английском, что несколько вгоняло меня в уныние.
— Это мы ещё посмотрим, — не остался в долгу мой бывший-временно-нынешний сосед по парте.
Полчаса прошли вполне спокойно, если не учитывать те моменты, когда я едва не уснула, но каждый раз получала вполне чувствительные тычки локтем в бок.
— Тебе заняться нечем? — бурчала я на Чернова, но он не отвечал.
За пять минут до звонка Инна Алексеевна решила раздать нам тетради. В моей красовалась свеженькая «А».
— Я твоими стараниями так отличницей стану, — заметила Ромке, ожидая очередное самодовольное высказывание, но он молчал, задумчиво разглядывая свою домашку. Заглянула через плечо Чернова в его тетрадь и обнаружила аккуратно выведенное «F». Даже моих слабеньких познаний в английском хватило, чтобы понять — двойка была явно незаслуженная.
