Эммалина замужем за ведлистанцем. И тогда получается, что это он на трон сядет, потому как девицам опекун положен до энного возраста, сама знаешь. Даже королевам.
– Да как же парламент ведлистанца до престола допустит! – похолодела я. – Совсем у них, что ли, память короткая?
– Не допустят, не волнуйся.
– А, значит, младшенькую посадят? Как её там?
– На ту вообще никто не ставит, да и раньше старшей сестры она не может. Даже в расчет не берут. И без неё претендентов хватает. Основных там аж четыре, и каждый по нашим запутанным законам вроде как имеет право. И каждого свои силы к трону тянут. За старшенькую, понятно, ведлистанцы топят. За генералом Рейнетсдаром – он из прежней династии, тоже королевских кровей – армия стоит. Правительство вообще поддерживает престарелого дядю самого Седжена, брата покойной королевы-матери…
– А чет… Так, Уна, бз-зз! Я тебе что, законовед столичный? В смысле, мне-то откуда знать, кто, и что у них там в Этернаполисе творится? Ты одно уясни: те, кого ты тут за заговорщиков приняла – это простые агитаторы, своих людей во дворец вербуют, пока с новым королём непонятки. Но всё в рамках закона: придворные дамочки ведь завсегда по разные стороны играли. Считай, как многопартийная система в парламенте, только во дворце… Ох, будто мало мне головной боли с отбором этим!
Я некоторое время молчала, осмысливая доверенные мне государственные тайны. Вот не зря он «Всевидящее око», не зря… Дядька многое знает. И даже кое-чем иногда делится. Вот только, как я не раз уже могла в этом убедиться, ещё больше недоговаривает…
Так что, поднапрягши память, я прищурилась и спросила:
– А ты ведь тоже замешан, да? И поганец. Ройне, в смысле. Ты сказал, что письмецо у него больно убедительное было, чтобы в полицию взяли, хоть и чужак. В тот раз ты отмахнулся, но я теперь не отстану. Так от кого письмо было, дядюшка?
Скоропут пристально посмотрел на меня. Я и тогда поняла, что письмецо действительно по адресу пришлось. Кто бы его ни прислал, а именно тому человеку из столицы Скоропут сочувствует. Потому и поганца принял как родного.
– Уна, – вздохнул он. – Лучше бы тебя туфельки да балы занимали, вот честно. Ладно. Да, есть у меня кое-какие связи в Этернаполисе. Я ведь Анне Леодии лично на верность присягал. Давненько это было. Ты даже не родилась тогда, а Седжен ещё королём не был.
– Почившей королеве-матери. Той, что в действительности управляла страной последнюю четверть века. Седжен ведь так, марионетка. И вот что я тебе скажу: на моей памяти лучшего правителя, чем Анна Леодия, ещё не было. А письмо мне прислал её преданный слуга – четвёртый советник Размунд. Мы с ним ещё по юности знакомы, учились в одной академии. С просьбой посодействовать во всём человеку, который это письмо предъявит.