В зеркальной реальности, где каждая мысль может стать реальностью, главный герой по имени Максим ощущает себя странной фигурой в круге людей. Внезапно его жизнь переворачивается, словно с небес на землю, и он оказывается центром загадочной истории, где каждый шаг может стать последним. Атмосфера книги создана из капель холодного дождя, тихих парковых дорожек и тайн, которые лишь в сумерках становятся более прозрачными....
– Он человек! Какого ху… художника ты его уволила-то? Он вроде всегда хорошо работал. Ноутбуки мне сто раз чинил! Ты же знаешь, как часто они у меня ломаются! – Маня вздохнула и добавила с гордостью: – Не выдерживают моей энергетики!
Но Екатерине Митрофановой нынче не было никакого дела до поливановской энергетики!..
– Я его уволила за дело! – Предательская слезища все-таки капнула в самую середину ощетинившегося ежа, который раньше был розой, и Митрофанова сердито отерла глаза. – Чтобы он знал… чтоб в издательстве все знали… чтобы неповадно…
– Оно, конечно, не мое дело, – перебила Поливанова.
Митрофанова взялась рукой за лоб и наконец-то зарыдала – громко, по-детски, слезы закапали на ежа часто-часто, как дождь.
– И как детективный автор я тебе скажу, – продолжала Маня, словно не слыша рыданий, – это еще и очень подозрительно!
Митрофанова заикала, замотала головой и зажала рот рукой.
– Кать? А Кать?.
– Что… что еще… почему подозрительно?..
– Да потому что в детективах так избавляются от свидетелей! Произошло убийство – это раз. В Интернете появились фотографии – это два. Ты немедленно увольняешь человека, который мог хотя бы концы найти, – три. И какие из этого можно сделать выводы?
– Ты… что?.. Маня, ты с ума сошла, что ли?! Какие концы он мог найти?! Почему избавляюсь?! От каких свидетелей?!
– Он же айтишник, – пояснила писательница Поливанова как ни в чем не бывало. – Он, наоборот, мог бы разобраться, кто эти фотографии выложил и зачем! Ну, там всякие адреса-пароли-явки, секретные почтовые ящики, социальные сети, странные ресурсы, я в этом совсем не петрю! А ты? Петришь?.
– Я… не… нет, не петрю я…
– Вот именно. И в одну минуту увольняешь профессионала!.. То есть выходит, тебе невыгодно разбираться. Тебе нужно избавиться от свидетелей. Тогда возникает вопрос: зачем?
– За… зачем?
– Затем, что ты как-то связана с убийством, вот зачем! – заключила Маня Поливанова торжествующе.
Катя Митрофанова сгребла со стола салфетку с ежами, бывшими розами, прижала к глазам и заплакала еще горше.
– Мамы нет, – выговорила она с трудом, – я бы хоть ей пожаловалась… А так… Кому я нужна?..
– Ты всем нужна, – перебила Маня, слишком быстро и не слишком убедительно.
