Алекс Шан-Гирей получает предложение работать в престижном издательстве. На первый взгляд, это место кажется идеальным, но вскоре герой понимает, что за фасадом благополучия скрываются опасные тайны. Ему предстоит разобраться в сложных взаимоотношениях коллег и найти истину, которая может...
…Что она может знать про мой… талант?! У меня больше нет таланта! Я знаю только один правильный ответ на замучивший меня вопрос: «Вы кто?!» Я никто.
Никто.
Того меня, который был когда-то талантлив, больше нет. От того меня осталась только оболочка, ходячая тряпичная кукла со всем набором кукольных недостатков – я теряю ключи, роняю телефоны, никуда не могу приехать вовремя, забываю звонить, не хочу разговаривать, плохо сплю! Я вынуждаю окружающих валандаться со мной, чтобы как-то напоминать им о том, что я живой. Все еще!
Этого себя, который стал тряпичной куклой, я знаю мало и плохо, и он меня не интересует. Он существует просто потому, что существует! Куда же его девать, он все же есть!..
Он есть, и он никто.
Но Анна Иосифовна ничего не может об этом знать!..
– Алекс! Что это такое?! Господи, я миллион раз тебя просила! А ты опять!
Он повернулся, уставился на Дашу и не увидел. Он часто смотрел – и не видел.
– Что?..
– Да ничего!
Раздражение. Он слышал только раздражение, как будто сгустившееся в некую туманность и надвигавшееся на него.
– Почему, почему вокруг тебя все время… помойка?! Нет, ну это невозможно! Зачем ты опять нарвал бумаги?!
– Я?..
– Ты, ты!.. – Резкими, сердитыми движениями Даша сгребла со стола кучу изорванных салфеток и сунула ему под нос. Он посмотрел на салфетки – белый ком в изящной женской ладони, ногти похожи на розовый миндаль – и закрыл глаза, пытаясь спастись. – И чашки! Ты что, пил сразу из трех?! Я устала за тобой убирать, мне надоели твои помойки!
– Не убирай! – предложил он, не открывая глаз.
– Я не желаю жить в помойке! А у тебя она кругом! Ты из нее не вылезаешь. У тебя даже в голове помойка! И ты никак не можешь в ней разобраться.
– Я стараюсь.
– Я вижу, как ты стараешься! Ты сколько времени без работы просидел?! И палец о палец не ударил! Картошку бы пошел копать, что ли!.. Ну, нет, как же мы можем картошку! У нас высокие идеалы, а на остальное нам наплевать! Смилостивились добрые люди, пристроили хоть куда-то, спасибо им за это! – Она отвесила земной поклон, видимо, тем самым «добрым людям», которые «смилостивились» над ним. – А сам-то?! Сам-то ты кто?!
У Алекса тяжело бухало сердце, разгонялось, набирало обороты, поднималось все выше к горлу, и змеи у него внутри застыли в охотничьем предвкушении, подняли головы, приготовились – жертва слабеет и вот-вот ослабнет совсем.
