Автор
Отчаянно посмотрела на мать: бесполезно. Она упряма как осел, что требует или просит чего-то, не отступится ни перед чем. Вера в нее. Что делать? Нужно донести до нее, но это невозможно. Галюша начинает все с намеков, жалоб и мелодичного скрипания – ничего не помогает.
Вместе копались в песочнице, вместе бегали по полю с сачками, вместе собирали гербарии, писали песенники, плели венки, красили губы земляничным соком. Купали кукол, шили им наряды. Ламара была красавицей: чернобровая, вишневоглазая, с роскошной, в руку, толстенной косой. Семья ее, по словам Тамары Андреевны, была «очень приличной»: папа ученый, мама скромная грузинская домохозяйка, дедушка с бабушкой – два одуванчика, тихие, белоголовые, за ручку по поселку или с книжками в гамаках.
В восемнадцать Ламарку выдали замуж.
Свадьбу, шумную и богатую, гуляли в ресторане «Арагви». Лина, конечно, присутствовала.
От невесты было невозможно оторвать глаза – как же Ламарка была хороша! Тоненькая, глазастая, с персиковой кожей и красиво убранными волосами, в роскошном белоснежном, расшитом жемчугом платье, в длинной прозрачной фате.
А как она танцевала! Короче, все умилялись. Да и жених был неплох: высокий широкоплечий грузинский мужчина по имени Гурам. Гурамчик, как его называли близкие.
Молодые – так принято – сразу переехали в отдельную квартиру, кооператив, купленный заблаговременно. Квартира была обставлена и начинена всем, чем можно, начиная с кастрюль и постельного белья и кончая наполненным холодильником.
– Такие правила, – смущенно потупив глаза, объяснила Ламарка.
В семье родились дети, два сына, и Ламарка стала домашней хозяйкой – какая учеба. Семья – это главное.
Быстро располнела, погрузнела. Еще бы – стоять целый день у плиты! Гурамчик работал. Мужчина! Работал и… гулял. Причем не особенно это скрывая – командировки, конференции, врачи и медсестры, обычное дело.
– Обычное? – недоумевала Лина.
Ламара кивала:
– Все кавказские мужчины изменяют женам. Все, понимаешь?
Лина не понимала:
– И твой папа тоже?
Ламарка усмехалась:
– Ну ты наивная! И он, разумеется!
– Неужели и дядя Гоча? Тихий, молчаливый, скромный, для него же главное – семья.
– Главное, – соглашалась Ламарка, – кто спорит? Но себе не отказывал, уж мне-то можешь поверить! Правда, делал это осторожно, аккуратно. Маму жалел. Но делал ведь, делал!
Лина недоверчиво качала головой и отказывалась в это верить.
Ламаркин Гурам не стеснялся – в отпуск один, ну как бы один, все понимали, что не один, а с любовницей.
