Автор
Отчаянно посмотрела на мать: бесполезно. Она упряма как осел, что требует или просит чего-то, не отступится ни перед чем. Вера в нее. Что делать? Нужно донести до нее, но это невозможно. Галюша начинает все с намеков, жалоб и мелодичного скрипания – ничего не помогает.
А спустя лет десять Ламара узнала, что у Гурамчика, чтоб его, практически вторая семья. И в той семье растет мальчик, сынок. Нет, уходить из семьи, от двоих детей и законной жены, Гурам не собирался. Но и тех не бросал, он же мужчина!
Та женщина была русской, сероглазой блондинкой – типаж, обожаемый горячими восточными мужчинами. Худенькая, веселая, светлоглазая блондинка – полная противоположность законной жене, темноволосой и темноглазой, полной и молчаливой. Вернее – не возражающей.
При этом условности были соблюдены: по выходным муж и отец был дома, по вечерам тоже. И когда он успевал – вопрос.
Ламара молчала. Все знала и ни слова! Боялась? Боялась, что уйдет? Та, русская, была хороша. Да и времена теперь не те, всем наплевать, что скажут люди.
Принюхивалась, приглядывалась, прислушивалась – нет, вроде все нормально. Ест с аппетитом, просит добавки. Значит, голодный. Там не накормили. «Да и чем там могут накормить? Кислыми щами?» – с презрением ухмылялась Ламара и подавала харчо, хачапури и тушеные потрошки.
Да что там кровать – сыновья! Отцовская гордость, красавцы, каких мало.
Странное дело – внимательно выслушивая Лину, тихая Ламара была беспощадна и умело аргументировала:
– Гони его взашей! На черта он тебе сдался? Не мужик, а бесхарактерное барахло!"
"Лина искренне удивлялась – уж кому-кому, а Ламарке… Вот бы кому помолчать! Потом поняла – подруга отыгрывалась.
Так ей было легче. Ну и ладно. Лина терпеливая, жалостливая и благородная.
Но однажды – под надвигающийся ПМС – не выдержала, сорвалась.
– А ты? – кричала она. – Ты счастлива? У твоего мужа вторая семья, ты молчишь.
