Автор
Отчаянно посмотрела на мать: бесполезно. Она упряма как осел, что требует или просит чего-то, не отступится ни перед чем. Вера в нее. Что делать? Нужно донести до нее, но это невозможно. Галюша начинает все с намеков, жалоб и мелодичного скрипания – ничего не помогает.
Мы стараемся, Верпална! Вы не сомневайтесь! И на подъездах наклеили, можете проверить, ну и вообще! Рекламу обновляем, тоже гляньте!»
«Ага, – с раздражением подумала Вера. – Вот прямо сейчас поеду и проверю. Пройдусь по улице Светлой, как же. Делать мне больше нечего».
А делать и вправду было совсем нечего. От тоски и безделья пошла в кино. Глупость, конечно, но время убить как-то надо. Кино оказалось дурацкое, американское, заштатный боевик – пиф-паф, и пустота. В зале было прохладно, соседи шуршали попкорном.
Вернулась в гостиницу, выпила кофе и улеглась в кровать. На часах было семь, и требовалась большая фантазия и немалое мужество, чтобы дожить этот день.
«Послезавтра уеду, – твердо решила Вера. – Оформлю доверенность на сестричек, и все. Сколько можно здесь торчать? Найдется покупатель – вернусь».
Уснула под телевизор, под старое, известное и когда-то любимое кино.
Проснувшись, почувствовала, что проголодалась, и заказала ужин в номер. Выходить никуда не хотелось.
Утро было серым и дождливым. Позвонила Татьяна и сообщила, что через час операция. Голос был бодрым, но Вера почувствовала, что та очень нервничает.
"Домой хотелось ужасно. Закрывала глаза и представляла свою квартиру: прихожую с небольшим креслом и старой дубовой, купленной в антикварном вешалкой с бронзовыми рогами, ванную в персиковых тонах, кухню, сделанную по спецзаказу: вишня, стекло с витражами, медная утварь. Спальню в синих тонах, покрывало на кровати, в которое так уютно укутаться, картину на стене: девочка смотрит на море. Увидела в Греции, в случайном салоне, и не могла оторваться – это она, эта девочка.
