Автор
Отчаянно посмотрела на мать: бесполезно. Она упряма как осел, что требует или просит чего-то, не отступится ни перед чем. Вера в нее. Что делать? Нужно донести до нее, но это невозможно. Галюша начинает все с намеков, жалоб и мелодичного скрипания – ничего не помогает.
– Приезжая, что ли?
Вера услышала, обернулась.
– Ну да. В смысле, почти…
Что-то проворчав – Вера не услышала, да и не надо, – старушка поправила наклонившуюся свечу и пошла к своему прилавку.
Вера смотрела на Николая-угодника.
– Прости, – прошептала она, – я тут случайно. И точно не из твоих преданных прихожан. Ну и вообще, если честно, далеко не все я делала так, как надо. – Вера вглядывалась в бесстрастное, неживое, строгое лицо святого и ловила себя на мысли, что ей здесь неловко.
«Ладно, простите за беспокойство», – сказала она про себя и развернулась, чтобы уйти.
– Верк, ты, что ль? Или я обозналась? – услышала Вера и застыла у уже приоткрытой двери – выходит, не ошиблась?
Вера обернулась.
– Я… – нерешительно протянула она.
– Что, не узнала? – усмехнулась старуха.
– Тетя Валя? – нерешительно спросила Вера, стараясь вспомнить отчество бывшей свекрови. Отчество не вспоминалось.
Старуха смотрела внимательным, цепким, пристальным и недобрым взглядом.
– Она самая!
Воцарилось неловкое молчание.
– А ты изменилась, Верка, – заговорила старуха, – сразу и не признала.
– Все изменились, – уклончиво ответила Вера. – Как вы поживаете?
Вопрос был задан из вежливости, жизнь тети Вали ее не интересовала, но Вера была удивлена – вместо легкомысленной и пустой, безалаберной, вечно навеселе тетки Вали перед ней стояла строгая, с застывшей болью в глазах старуха. Надо же, не спилась, не пропала! Служит тут, в храме, при деле.
И совершенно другой человек. Понятно, боль и трагедия ее надломили, но Вера помнила, что матерью, как и хозяйкой, Валентина была никакой, вспомнила, как ее презирала Галина Ивановна, с какой иронией и небрежностью относился сам Герман.
– Поживаю, – с усмешкой ответила Валентина. – А ты, смотрю, всем довольна? Устроилась, значит, в столице, прижилась? Здесь про тебя говорили – мол, Верка разбогатела, живет как принцесса. Знаю, что мать забрала. Молодец. Выходит, все правда, жизнь твоя получилась счастливой?
– Ну, как живут принцессы, мне неведомо.
– Вот ведь как, – задумчиво сказала старуха.
