Автор
Вдали от земной привычки, время и пространство меняются для цеппелей. Но внутри оставляется ощущение стоящего дома. Наблюдатели поражены: вместо твердого корабля они видят рябь Пустоты. Это уникальное путешествие через неизведанное, где каждый шаг открывает неведомые доселе миры....
Или же число мародёров увеличивается, хотя Занди не понимал, зачем сейчас грабить? Потому что стало можно? Только поэтому? Но ведь в действительности стало нельзя – за то, за что раньше волокли в суд, теперь убивают на месте. Да и зачем теперь нужны украшения, золото, драгоценные камни, монеты и тем более – ассигнации? Какую ценность они будут иметь на изнасилованной астероидом планете? Да и останется ли планета?
– Оптимизм… – машинально пробормотал юноша.
– Что? – не понял семенящий слева Бабарский.
– Я подумал, что грабить сейчас, забирая золото и драгоценности – это оптимизм, – объяснил Занди.
– Его высшая форма, – согласился ИХ. – Они верят, что после катастрофы им пригодятся наличные. Хотя… золото и камни будут иметь ценность всегда. Конечно, сразу после удара их покупательная способность будет низкой, но постепенно всё вернётся в норму. – И тут же добавил: – Снова гарью потянуло.
И выругался. А Занди стиснул зубы.
Они уже видели, как это бывает: группа гогочущих молодчиков, пьяных и довольных собой, вывалилась из трёхэтажного дома, из разбитых окон которого ещё доносились стоны и слабые крики о помощи, а потом один из них развернулся и швырнул внутрь бутылку с зажигательной смесью.
Он знал, что навсегда.
Грабежи, насилие, поджоги…"
"Машину пришлось бросить: во-первых, по некоторым улицам было не проехать; во-вторых, серифы с подозрением относились к номерам, выданным в провинции, а не в столице; в-третьих, машина привлекала внимание и однажды на них бросились мародёры. В итоге, уткнувшись в очередную баррикаду из выброшенной на улицу мебели, Бабарский решил продолжить путь пешком и прихватил в ближайшем книжном карту города. Не позабыв оставить на прилавке мелкую монету.
«Не волнуйся, – сказал тогда ИХ. – Даже если так, мы что-нибудь придумаем!»
Однако юноша волновался.
Трудно оставаться спокойным, не имея такого опыта, как у Бабарского.
