Автор
Вдали от земной привычки, время и пространство меняются для цеппелей. Но внутри оставляется ощущение стоящего дома. Наблюдатели поражены: вместо твердого корабля они видят рябь Пустоты. Это уникальное путешествие через неизведанное, где каждый шаг открывает неведомые доселе миры....
Судя по всему, на «Пытливом амуше» было принято доверять офицерам, и если суперкарго сказал: «Он с нами», – остальные соглашались, оставляя расспросы на потом.
– Переоденься, – велел ИХ Крачину, указав на форму стражника. – Так ты будешь меньше привлекать внимание.
– Мундир жаль, – вздохнул Аксель, начиная расстёгивать пуговицы.
– Надо было ехать в чём попроще, – съязвил Бабарский. – И давай быстрее, у нас мало времени. А я, как известно, хромаю и одышка.
– Знаешь, – задумчиво произнёс Крачин, разглядывая пистолет стражника.
– Что ты хочешь сделать? – прищурился Бабарский.
– Кое с кем расплатиться.
– Мессер одобрит?
– Наамар, сенатор Фага, взял в заложники парламентёра, то есть меня, и приказал атаковать «Амуш».
– Полагаю, мессер одобрит, – хмыкнул ИХ.
– Тогда поступим так. – Аксель вновь застегнул мундир, спрятал под него пистолет и разложил по карманам два запасных магазина.
* * *Столицу Стремления Харо постепенно затягивал дым. Не накрывал слегка, готовый улететь под дуновением любого ветерка, а именно затягивал, устраиваясь по-хозяйски надолго.
Хаос. Паника. Насилие.
– Вы действительно хотите взять на борт этого урода? – негромко спросила Кира, останавливаясь рядом с разглядывающим Каслиди капитаном.
– Боюсь, у нас нет выбора, адира, – ответил Дорофеев.
– Потому что Аксель в его руках?
– Потому что Аксель в его руках, а нас поджимает время: нужно забрать мессера, Бабарского и Мерсу до того, как…
Базза замолчал.
Всё и так понятно. До того, как цветущие Сады обратятся в прах.
– Это ужасно, – прошептала рыжая.
– Мы ничем не можем помочь, – так же тихо сказал Дорофеев.
– Вы этим себя успокаиваете?
– Мы все сейчас чувствуем примерно одно и то же, адира. И эта фраза не успокаивает, а объясняет.
– Мы никогда этого не забудем.
– Да, адира, никогда.
