Автор
Вдали от земной привычки, время и пространство меняются для цеппелей. Но внутри оставляется ощущение стоящего дома. Наблюдатели поражены: вместо твердого корабля они видят рябь Пустоты. Это уникальное путешествие через неизведанное, где каждый шаг открывает неведомые доселе миры....
Капитан, в свою очередь, почти не запинаясь доложил, что обнаружил чужаков в открытом океане и сразу же, будучи примерным и законопослушным гражданином, доставил их властям. Примите, так сказать, и запишите мои показания, если положено – выдайте награду… К сожалению, насчёт награды получилось невнятно, поскольку именно в этот момент возникла первая суматоха – неожиданно выяснилось, что треть чужаков таинственным образом исчезла с борта шхуны, что вызвало естественную и агрессивную реакцию серифов: чужаки были объявлены шпионами, закованы в наручники и препровождены на патрульный катер, где и состоялся предварительный допрос.
Собственно, в самый разгар допроса, когда недовольные ответами серифы были уже готовы применить силу, и прозвучала возмутившая Мерсу фраза о маме.
– Где третий шпион?
– Мы… э-эээ… не шпионы.
– Где третий шпион?
– Понятия не имею.
– Куда ты приказал ему идти?
– Я не приказывал, я был… э-эээ… на баке… и не видел…
– Почему он сбежал?
– Мы испугались.
– Ты испугался? – переспросил сериф.
Переспросил не просто так. Стражник видел, что перед ним отнюдь не воин, в отличие от второго пришельца, с допросом которого было решено повременить; но при этом чутьё подсказывало, что, несмотря на обстоятельства и проявляемую в разговоре робость, доктор алхимии его не боится. И его постоянные «э-эээ…» были вызваны не страхом, а привычной манерой вести разговор.
– Ты испугался?
– Конечно испугался, – с готовностью подтвердил Мерса, который знал, что таким здоровякам очень нравится чувствовать свою власть. – Вы ведь… э-эээ… власть, а я без оружия.
– Я тебя и без оружия уделаю.
Стражник почти решился применить силу, поднял увесистый кулак и… И кто знает, чем бы всё закончилось, если бы не его заместитель. Такой же здоровый и лысый, но, как оказалось, умнее.
