Автор
В холодной комнате ночи я окунался в легенды и таинства Maya, но дыхание замерло, когда книга перешла от истории к самому себе. Судьба Норы и моих подлых приказов превратила мир в мрачное поле боя, где каждый шаг может быть последним.
– Нам в школе рассказывали, есть такие особи, они в воде, допустим, рождаются и вырастают, а потом на землю выходят. И ваще, с виду прямо сахарная, а внутри противная.
– Ага, – кивнула Юля, – знаю я одну похожую, в нашем доме живет!
– Ты о ком, мамуля? – заинтересовалась бесхитростная девочка.
– Да так, – опомнилась Юля, некстати вспомнившая про свекровь.
Сочтя момент подходящим, я кашлянул:
– Мне пора.
– Спасибо, Ваня, – поблагодарил Евгений, – ты уж извини Люську.
– Ерунда.
– Я ее накажу.
– Не надо.
– Компьютер отниму.
– Право, не стоит.
– В дурацкое положение тебя поставила, – не унимался хозяин.
– Хорошо, что все разъяснилось и вы более не подозреваете меня в желании соблазнить Юлю, – улыбнулся я.
– Ой, да вы уже немолодой для такого дела, – схамила осмелевшая хозяйка.
Евгений засмеялся.
– Да это все мама моя, вечно ей дурь мерещится, решила, что к Юльке мужик шляется, ну мы и придумали проверить, так ли это, я про Мурманск соврал…
Юля сжала кулаки и прикусила нижнюю губу, а Женя как ни в чем не бывало продолжал:
– Не успел я поговорить с Юлей, как та маме Люську сплавила, ну и…
– Я чиста, как слеза младенца! – взвизгнула наглая изменщица.
Воображение мигом нарисовало картину: толстенький малыш размазывает по пухлым щекам комья сажи, из глаз крошки льются черные слезы, при взгляде на которые сразу можно определить степень «чистоты» Юли.
– Но, увидев тебя, Ваня, я тут же понял: волноваться не о чем! – закончил Женя.
Мне отчего-то стало обидно.
– Почему?
Женя потер короткопалые ладошки.
– Ну… всему дому известно, что ты не по бабам, типа, импотент или голубой, мне, Вань, без разницы. Я не из тех, кто пидоров расстрелять хочет, даже руку тебе подам спокойно и чаем угощу. И потом, ты одетый в шкафу стоял! Ха-ха! Юлька голая, а мужик при всем параде, ведь мог бы к соседке и в халате шмыгнуть! Кстати, а это чей прикид?
Сарделеобразный палец Жени, украшенный чудовищным золотым перстнем с пудовым бриллиантом, указал вниз.
– Этта чье? – повторил муж, глядя на жену, как черепаха Че на воблу.
– Мое, – живо отреагировал я, – хоть апрель, да холодно, вот и пытаюсь согреться.
Произнеся эту фразу, я нагнулся, схватил темно-бордовый махровый халат и мигом накинул себе на плечи.
– А тапки? – не успокаивался хозяин.
– Тоже мои.
