В Сагертской Военной Академии правят интриги и неформальные закулисные игры. Здесь гармонично сочетается благородство и скрытая амбициозность. Квэнти и Квэнни обменяются удачными шифрованными сообщениями, мимо которых пролетит лишь косноязычный комментарий, когда они прячутся в темноте под пальмами....
Цветок в ожидании боли закрыл все свои соцветия. И сердце моей лисоньки не выдержало:
— Оформляй как безвинно погибшего. Мэль, пожалуйста, давай его заберём?
Меня немного пугали слова, что цветок все портит, но… У него осталось меньше половины целых жгутиков, да и вообще — не знаю, что там с разумом, но боль он явно чувствует. Иначе бы так не трясся. Не искал бы защиты от чужой жестокости.
Накрыв ладонью схлопнувшиеся соцветия, я кивнула:
— Будем считать, что его сожгли.
Затем, когда парень, радостно потирая руки, умчался куда-то за бумагами, я погладила цветок и проворчала:
— Ты уж ползи мне на плечо, а то на ноге как-то неудобно.
И ложный лилейник, шустро шевеля жгутиками, забрался мне на плечо и радостно расцвел.
— Только, Мэль, его ж тут многие видели, — опасливо произнесла Нольвен. — Может… Ого?!
— Что — ого? — напряглась я.
— Он сменил форму соцветий, — восхищенно произнесла моя лисонька. — Как назовем? Лилия?
Хоть мне и было плохо видно, но даже я заметила, как сердито он распушился.
— Лилей? — предположила моя неугомонная подруга. — Лилей, он согласен. А сокращенно — Лиль. Здорово! Идем праздновать!
— Как бы нам всем втроем в казематах не оказаться, — проворчала я.
И, когда к нам вернулся работник парка, решительно подписала бумагу, где указала себя как свидетеля случайного цветоубийства.
— Обратно не примем, — сощурился парень. — Принесете — и я его сразу лопатой перерублю! Чтоб, значица, наверняка.
— Смотри, как бы тебя не перерубили, — возмутилась Нольвен и погладила Лилея по листочку.
— Да я тут с удобрениями с утра и до позднего вечера ношусь! — не выдержал парень. — Эх вы, колдуньи, а доверчивые, как дети.
С этими словами он развернулся и ушел.
— Ох, опоздаем же в ресторацию, — выпалила Нольвен, и мы ускорили шаг.
И пока мы шли, моя лисонька пересказывала Лилею все-все наши беды и горести.
— А у нас какой цветок, — восхищалась она, — всем цветам цветок! Да, Лилей?
Лилей шелестел узкими листочками и крепко держался за мое плечо.
— Мне только одно интересно: ему горшок нужен? Этим надо будет озаботиться до поступления в военку.
— В крайнем случае тиснем вазон из парка, — пожала плечами Нольвен. — Что? Потом вернем, как на выходные отпустят.
