Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Шевцов начинает смеяться открыто и беззлобно, глядя на мою реакцию, но мне сейчас совершенно не смешно.
— Лёш, просто я… — смех обрывается, и Алексей снова смотрит на меня внимательно и серьёзно, — просто я ничего не умею. В сексе. Наверняка, другие девушки были более искусными, они знали, как доставить тебе удовольствие. Я хоть и не особо опытна, но не дура же, понимаю, что дарить наслаждение партнёры должны друг другу. А мы играем в одни ворота.
Замолкаю, резко захлопнув рот. Что ж, кажется я это сказала. Мне казалось, Алексей высмеет меня или просто отмахнётся, но в ответ на мой спич я вижу, что его глаза загораются странным огнём.
— Яна, — сглатывает Алексей и говорит серьёзно, — тебе не нужно лезть из кожи вон, чтобы удивить меня. Я вполне проживу без минета и прочих штук, пока ты не будешь готова. Если вообще будешь. Ты должна хотеть этого. Сама желать, понимаешь?
— А я и хочу. Ты научишь меня?
— Чёрт, Яна! — Лёша запускает пальцы себе в волосы и закрывает глаза. — Ты сведёшь меня с ума.
Я замираю, выжидая.
Спустя пару мгновений Алексей вновь поднимает взгляд на меня, его глаза горят лихорадочным блеском, а меня пробирает дрожь. Когда он смотрит так, то ничего не остаётся от Яны Фоминой. Она исчезает, растворяется, становится тенью. Он сам поставил нам диагноз — одержимость. И был сотню раз прав.
— Я спрошу ещё раз, ты правда этого хочешь?"
"В ответ я просто киваю и встаю, отхожу на несколько шагов назад. Алексей инстинктивно подаётся за мной. Совсем немного, но это даёт мне дурманящее ощущение, что я тоже влияю на него, что имею власть над этим необузданным огнём по имени Алесей Шевцов.
Атмосфера между нами накаляется, становится тягучей, словно плазма. Дыхание тяжелеет, заставляя грудь вздыматься выше. У обоих. Возбуждение от одних только взглядов…
— Сними платье, — голос у Алексея хриплый.
Я подцепляю пальцами подол трикотажного тёплого платья и тяну его вверх, стаскивая через голову, а потом отбрасываю в сторону. Шумный выдох и, клянусь, скрип зубов, говорит о том, что бельё, подаренное подругой, пришлось Шевцову по вкусу.
— Блядь… — не удерживается Лекс, но я не обижаюсь на грубое слово. Восторг в его глазах компенсирует емкое немногословье.
Делаю шаг вперёд и застываю. Я жду инструкций. Конечно, я понимаю, что именно нужно делать, хоть и в общих чертах, но игра уже началась. Он говорит — я слушаюсь. И будь я проклята, если сама не кайфую от этой игры.
— Встань на колени.
Вздрагиваю. Вот оно.
