Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Склонённое лицо Снежинки приобретает чёткие очертания. И я ищу изменения. Нет, не морщины, конечно. Другое. Или другого. Не могла же она всё это время жить одна. Не должна была.
— Лёш? — тихо шелестит нежный голос, а тонкие пальцы оглаживают щёку. — Лёша, ты меня слышишь?
— Слышу, Снежинка, слышу, — голос снова хрипит, слова продираются наружу с ещё большим трудом, чем недавно.
Мы замолкаем, пытаясь взглядами впитать друг друга.
— Прости меня, — говорю, глядя ей в глаза.
У Яны начинает дрожать нижняя губа, и она её прикусывает, отводя взгляд в сторону, но справляется и снова смотрит на меня.
— А где Алиса? — спрашиваю, чтобы облегчить ей задачу. Да и не только. Хочу видеть девочку, снова услышать её такое уверенное «папа».
— Алиса? — Яна хмурит брови, а щёки вдруг теряют румянец.
— Моя девочка — дочка. Она только недавно была здесь, — давай же, Снежинка, не бойся. Говори.
Теперь уже и губы у неё становятся белее халата. Яна отшатывается и каменеет. Ну, чего же ты испугалась? Что я не приму малышку? Глупость-то какая.
— Я не знаю, — слабо шепчут любимые губы. — Может, разминулись. Я была на обходе. Пойду, спрошу у дежурной, может она видела, кто приходил к тебе в палату.
В голове бьёт странная пульсация. Раз. Два. Раз. Два. Я что-то упускаю. Что-то тут не так. Почему она так реагирует? Давай, Шевцов. Думай. На курок жмут мозги, а не палец. Думай.
Перевожу взгляд на часы на стене палаты. Электронное табло высвечивает 11: 58.
Мне хочется хохотать, да горло слишком уж першит. И всё, что получается, так это позорно крякнуть и широко улыбнуться.
— Снежинка, стой, — цепляю её взглядом, когда она уже собирается уйти на поиски моей дочери.
Девушка останавливается, смотрит растеряно. Дурочка.
— Ты диплом за сало купила, что ли?
— Э… в смысле? — теряется.
— Даже я уже понял, что у меня были глюки. Я думал, что очнулся, но это было не так.
— Заткнись, Шевцов, — Снежинка прерывает мой сумбурный поток, от обилия которого я и сам в шоке, и припадает к моей груди, утыкаясь мокрой щекой в шею.
Время останавливается. Ну и пусть.
