Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Мы заслужили эти минуты. Яна стоит так какое-то время, стараясь сдерживать всхлипы, а я аккуратно глажу её по волосам. Хочется вырвать трубки из вен и сжать малышку так, чтобы её нелепые подозрения о моей не существующей вне её семье рассыпались в пыль.
— И вообще, — говорит в нос, что выдаёт её слёзы, как бы ни прятала. — Ни в какой коме ты и не был. Просто от наркоза отходил тяжело, вот и перевели в медикаментозный сон. И, знаешь…
— Я тоже люблю тебя, Снежинка, — перебиваю теперь я её.
Яна выпрямляется резко.
— И да, я хочу, чтобы её звали Алиса, — улыбаюсь и протягиваю руку, насколько пускают чёртовы трубки, провожу пальцем по её животу.
Фомина громко выдыхает, глядя на меня расширенными глазами. А чего ты хотела, девочка? Просто стоит сложить два плюс два. Месяц секса без перерывов на женские дни. Не всегда защищённого. И сейчас твои ладони, сжавшие живот. Я же не дурак.
А ещё я почему-то точно-точно знаю, что это будет девочка.
От размышлений о том, с каким лицом я буду выбирать розовых пони в магазине, меня отвлекает потеплевшая ладонь, что ложится на мою. Хватит говорить. Хочется просто ощущать её. Чувтсвовать.
49
Лекс.
Снежинка смущённо одёргивает халат, когда в палату стучат, и надевает на лицо строгий вид. Только вот румянец на щеках никуда не спрячешь.
"А я наконец спокойно выдыхаю и щурюсь от солнечного луча, что пробрался сквозь жалюзи и падает мне прямо на лицо. Три недели. Три, мать их долгих недели её коротких халатиков и упрямства. Бесконечное «тебе ещё рано, Лёш» и «нельзя перенапрягаться». Можно подумать, со спермой, бьющей в мозг, я был не перенапряжён. Потому что невозможно смотреть на её налитые груди и не сходить с ума.
Перенапрягаться, говоришь, нельзя? А сама так наклонялась над моей койкой, такой вид показывала, что мои яйца к горлу поджимались.
