Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
— Как же я рад тебя видеть, Рома!
— Чувак, отпусти, ты же полуголый. Мне как-то неудобно.
Ржём, привычно стукнув друг друга в плечо. Ромыч и сам не одуванчик. Роста набрал после школы заметно, да и крепкий, явно в зал часто наведывается.
— Ты прямо с самолёта что ли?
— Ага. Дико хочу жрать и бухать, не каждый же день лучшему другу исполняется четверть века, — Ромка стаскивает с плеч дорогущий пиджак и бросает на диван вместе с кожаным портфелем, сдергивает галстук и закатывает рукава рубашки. — И если ты скажешь, что у тебя кроме спортпита и протеиновых батончиков ничего нет, то ты мне больше не брат, Лекс.
Мы проходим в кухонную зону, и я сооружаю ужин посытнее. Ну и пузырь коньяка в придачу, конечно же. Ромка взъерошивает волосы и разваливается на стуле. Деловой франт, в костюмчике и с золотыми часами, а один хрен тот же шелудивый плут. Взгляд блядуна не спрячешь.
— Ты давай три стакана, Макс тоже сейчас подвалит. Как только удовлетворит пару раз свою Нинку-балеринку.
Радость от встречи с друзьями наполняет душу теплом.
Ларинцев заявляется ближе к полуночи. Довольный, как кот, обожравшийся сметаны. Сверкает белозубой улыбкой артиста и быстро догоняется до нас с Ромычем. Ночь беспрерывного ржача и откровенных бесед, воспоминаний и ностальгии.
— Слушай, Лекс, — говорит Должанов, немного напрягаясь, — а что с твоей сводной сестрой, ты виделся с ней или армия всё размыла и тебя теперь не торкает?
— Первые пару лет мы присматривали за Снежинкой, когда ты уехал, — уже серьёзно сообщает Макс.
Я вкратце рассказываю друзьям о том, что произошло с бестолочью. Опускаю дерьмовые подробности, но они и так понимают, о чём речь. Весёлая атмосфера рассеивается. Макс задумчиво треплет по холке сидящего у ног Бэтмэна. Должанов курит.
— Как ты их нашёл?
— Это было не трудно. В парке много шпаны и слухи ходят. А этот малыш, — указываю на пса, — пометил козлов.
— Аккуратнее, — предупреждает Ларинцев, — чтобы сам потом не попал за прутья.
— Да я аккуратнее, чем с целкой. Даже листва не шелохнётся.
О себе ребята тоже рассказывают. У Макса отношения, и он аж светится, разбрызгивая вокруг зефир и дерьмо радужных единорогов, стоит только спросить о его пассии.
