Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Хуй знает откуда, но я это просто знаю.
— Ну ладно, давай, Лекс, — рад был повидать, — пиздит как дышит. — Точно не хочешь обмыть встречу?
— А знаешь, Тох, — медленно говорю, сжимая собачий ошейник и чувствуя, как шипы врезаются в ладонь. — Почему нет? Столько лет прошло. Возможно, и в бизнесе ещё придётся, как отцам, в ногу идти.
Кажется, что зубы сейчас начнут крошиться. Ненавижу этого мудака, но мне нужен его водитель.
— Может, отпустишь водителя и прокатимся на моей?
Ермолаенко смотрит на часы, что-то прикидывая в уме.
— Договорились.
Он что-то говорит водителю, а я иду переодеваться. Снова начинает долбить висок, и я злюсь. Не сейчас, мать твою. Вытряхиваю пару таблеток на ладонь и забрасываю в глотку, запив водой прямо из-под крана.
В бар приезжаем почти в девять. В машине не хотелось говорить, поэтому вывалил музыку погромче. Сегодня мне не нужны с Ермолаем стычки, мне нужна информация. Заказываем по коктейлю, расположившись за стойкой.
— Слушай, Антон, я не буду ходить вокруг да около. Мне нужен твой водитель.
— Борис? — Ермолай удивлённо поднимает брови. Выглядит искренним. В армии учишься различать, особенно, когда приходится вести допрос.
— Тот, что с покусанным ебалом. Он тебе рассказал, какая собака ему рожу попортила?
— Говорил, что бродячая в парке. Щёку отгрызла на хрен, пришлось потом от бешенства вакцинироваться.
Это точно он.
— Это сделал мой пёс.
— Серьёзно? — Ермолай потягивает «Ржавый гвоздь», с интересом слушая. — За что же?"
"— За то, что пытался засадить член в рот моей сестре. Без её согласия. И пёс тогда не был моим.
Антон перестаёт ухмыляться и закусывает губы. Думает. Если он уступит, я пересмотрю нашу неприязнь.
— Знаешь, Лекс, я не знаю, что тебе сказать. Понимаю твоё негодование, — Ермолай серьёзен. — Но Борис — верный человек. Сам понимаешь, такими не разбрасываются. Он у нас меньше года, но сделал немало. Однажды, можно сказать, почти спас мне жизнь, поймав перо за меня.
Не отдаст. Твою ж мать, только зря карты раскрыл.
— Твоя Мать Драконов, конечно, стоит того, чтобы пасть за неё порвать кому угодно. Но я не отдам тебе Бориса. Извини.
