Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Одно дело было думать о Шевцове и его молчании, но совершенно другое — увидеть его. Господи, он от меня метрах в шести, а мне кажется, я чувствую на шее горячее дыхание. И его руки на моём теле. Там…
Залпом выпиваю бокал шампанского и ловлю удивлённые взгляды маминых подруг.
— Только с тренировки, — улыбаюсь во все тридцать два.
Всех приглашают к столу. Двоюродный старший брат Виктора стучит ножом по ножке бокала, привлекая внимание гостей и призывая к тишине. Я сижу по левую руку от Виктора после мамы, а Шевцов расположился как раз напротив.
Он зол. С чего бы? Не понравился ингор? Так я просто занята, Алексей. Вот так. Поворачиваю голову и обнаруживаю слева от себя Антона Ермолаенко. Чёрт! Ну и соседство. Пожалуй, вечер будет долгим.
35
Звучат тосты и поздравления. Шампанское теплом разлилось внутри, заставляя щёки потеплеть.
— Прекрасно выглядите, Яна, — негромко говорит Антон. — Похорошели со школьных лет.
Наверное, из вежливости он должен со мной общаться, но мне это неприятно. Всплывают воспоминания о том вечере. Ермолаенко почтительно обращается ко мне на вы, но это не скрывает его хищного взгляда.
Понимаю, что Алексей внимательно следит за нашим разговором. Прямо за столом он расстёгивает рукава своей чёрной, идеально выглаженной рубашки и закатывает их до локтей, обнажая тёмные рисунки.
— Прошу меня извинить, — встаю, едва дождавшись окончания одного из тостов.
Тороплюсь в ванную на второй этаж. Ту, что в моей комнате. Я уже шесть лет не живу в этом доме, но она всё равно остаётся моей. Иногда я ночую здесь, когда Виктору и маме удаётся уговорить меня остаться на ужин.
Тоже закатываю рукава и открываю кран. Подставляю ладони под холодную воду, набирая в пригоршню, а потом опускаю лицо.
Нет уж, Шевцов.
Резко разворачиваюсь в его объятиях и протестующе выставляю ладонь.
— Убери руки, Алексей, — стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Сюда иди, — Шевцов говорит приглушённо, даже как-то угрожающе.
— Нет. Уходи.
