Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Что у неё тоже есть зубы. Вмешаюсь, если ситуация выйдет из-под контроля.
От толчка Кристина отшатывается, едва ли не сворачивая ноги на своих каблуках, смотрит ошалело на Янку. А та начинает дрожать. Наверное, сама в шоке.
— Кристина, давай уже прекращать этот цирк, — всё же решаю вмешаться. — Тебе и правда пора. А если ещё раз вздумаешь сюда заявиться, то уже я тебе объясню, почему это плохая идея.
Можно начинать гордиться самим собой. Я просто верх сдержанности и учтивости.
— Да пошёл ты, Лекс, — Кристина вытирает тыльной стороной ладони нос и подбирает с пола сумочку.
Пусть идёт. Хрен с ней — дурой.
Яна.
Алексей открывает двери и жестом приглашает войти в квартиру. Я переступаю порог на ватных ногах. Руки дрожат. То, что произошло, то, как я себя повела — просто ужасно. Всё вышло как-то само собой. Я среагировала, не задумываясь.
— Яна, проходи.
"Смаргиваю ступор. Оказывается, я застыла у порога, погрузившись в свои мысли. Снимаю ботинки, Лёша стаскивает с меня пальто, снимает свою одежду.
Что я тут делаю? Зачем приехала?
— Мне нужно в душ, — Шевцов подходит совсем близко и смотрит в глаза. — Обещаешь не сбежать? Или мне забрать ключ?
Не могу понять, что сейчас плещется в его глазах. Шутит или говорит серьёзно? Тьма во взгляде клубится, не давая разгадать её.
— Я не сбегу.
Шевцов уходит, а я не знаю, куда себя деть. Что мы будем делать? Он обещал, что не тронет меня, но сдержит ли обещание? И хочу ли я, чтобы сдержал? Я всё ещё зла за эту неделю молчания, за то, что он сотворил со мной в ванной.
Иду в зону кухни, чтобы чем-то занять себя. Ставлю чайник на плиту, достаю из холодильника батон и сыр. На юбилее отчима было столько еды, но я вдруг проголодалась.
— И мне сделай.
Вздрагиваю от неожиданности. Я не заметила, когда прекратился шум воды, и уж точно не слышала, как Алексей подошёл ко мне.
— Я как-то просила не делать так больше, — выравниваю дыхание.
— Извини, привычка.
Шевцов усаживается на барный стул и наблюдает, как я укладываю сыр и посыпаю бутерброды зеленью. Ничего сложного в этом нехитром блюде нет, но упасть в грязь лицом мне не хочется. Алексей готовит вкусно, так что выглядеть неумехой было бы неприятно.
Ставлю тарелки и кружки на стол. Алексей внимательно наблюдает за мной, молчит. Он стал моим первым мужчиной, а я до сих пор смущаюсь рассматривать его тело.
