Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни....
В коридоре мы оказались в потоке других студентов. Судя по смеху, при котором никто не старался быть хоть сколько-нибудь тише, компашка Колесникова была где-то рядом.
Один из парней, идущих прямо передо мной, резко развернулся ко мне лицом и продолжил идти спиной вперед, крикнув куда-то за меня:
— Вадя, ты идёшь, не?
— Пять сек, — крикнул, судя по голосу, Колесников. — Закинь в аудиторию.
— Ага, — сказал парень и поднял руки, очевидно, приготовившись что-то поймать.
Я рефлекторно втянула голову в шею, надеясь, что это «что-то» не прилетит мне в голову.
Но это «что-то» прилетело мне точно в спину. И достаточно ощутимо.
Парень впереди меня заржал. По коридору тоже разнеслись смешки.
Резко обернувшись, я опустила взгляд в ноги и поняла, что мне в спину угодил рюкзак засранца-Колесникова.
— Сорян, — сказал он, подняв ладони.
По его широкой белозубой улыбке я поняла, что он нисколько не сожалеет о содеянном. И до того, как я повернулась, сам от души ржал над тем, что произошло.
— Придурок, — шепнула я себе под нос и пошла дальше вместе с Викой, проигнорировав рюкзак парня, оставшийся на полу.
— Эй! Ты, что, обиделась? — донеслось мне в спину.
Но даже сейчас в голосе Колесникова я не услышала ни капли сожаления. Скорее, он играл на публику, внимание которой привлек к себе и, к сожалению, ко мне. А оказавшись на сцене, он просто продолжал отыгрывать начатое, чтобы люди продолжали улыбаться и скалиться тому, какой он для них классный.
Я не стала даже оборачиваться. Просто шла дальше до лестничных пролётов, чтобы подняться на этаж выше, где будет проходить следующая и последняя на сегодня пара.
— Зачем ты его проигнорила? — шипела Вика, поднимаясь вместе со мной по ступенькам. — Он же классный!
— Классный, как кто? Как клоун? — повела я скептически бровью.
— Эй, зелёная толстовка, — я снова услышала голос Колесникова в этот раз на пролёт ниже.
Пришлось остановиться, перегнуться через перила и посмотреть на парня сверху вниз.
Он всё ещё широко улыбался. Его публика была рядом и тоже скалилась, довольная своим вожаком.
Парень он, разумеется, симпатичный. Черные волосы на голове в вечном хаосе, но ему идёт. На лице с четко очерченными скулами и щетиной часто видны следы от синяков или ссадины, полученные во время боёв. Огрубевшие костяшки пальцев из-за многочисленных драк. А ещё я очень часто вижу, как он прикусывает нижнюю губу и почти жуёт её, когда кого-то слушает или о чем-то думает. Это действо без слов говорит о его импульсивности.
