Жизнь бьёт ключом у девятилетней девчонки. К счастью, не гаечным.
Когда Катя уснула, я перебралась на подоконник и надела наушники, чтобы послушать музыку. Парочка на балконе с синей гирляндой уже была на своём месте. И, как всегда, девушка не задумалась о том, что нужно одеться теплее. Хоть март уже наступил, теплее ночами не стало. Наверное, всё дело в том, что она уверена в своём парне, который никогда не даст ей замёрзнуть, укрыв пледом. Вот и сейчас он снова её укутал, обнял и начал вместе с ней покачиваться. Вот у кого, действительно, жизнь проходит, как в фильме: и мурашки, и куча поцелуев. У нас с Вадимом пока всё в робкой демо-версии. Мы только пробуем друг друга. По чуть-чуть. А я ещё и с большой опаской.
Песня в наушниках сменилась, я опустила взгляд на свои колени, подтянутые к груди. Маленькие белесые шрамы виднелись в лунном свете. Мгновенно перед глазами всплыла картина с торсом Одинцова в ярком солнечном свете. Интересно, откуда у него все эти шрамы? Неужели отчим был с ним настолько жесток? Очень хочется верить, что все эти шрамы не результат ножевых ранений. Даже представить страшно, что за псих был его отчим.
Крошечные шрамы на моих коленях — это результат многочисленных падений. Не из-за моей неуклюжести, а из-за того, что отчим любить толкать и ронять на пол, а только потом бить. Лежачего ему, видимо, легче дается бить. Даже ребенка. А из-за того, что на полу вечно какие-то крошки или осколки во время пьянок, колени мои часто оказываются травмированными. Как и мамины.
Но из всех шрамов мне был дорог только один и самый большой, потому что он был получен в день, когда я упала с велосипеда. Папа тогда учил меня кататься, мне лет семь было. Тепло, солнечно, черемуха в белом цвету, весь воздух пропитан её ароматом. У меня новый велосипед и ноль умения на нём кататься. Но я заверила папу, что смогу держать руль прямо и ничего не боюсь. И в итоге почти сразу с визгом свернула в ближайшие кусты, из которых велосипед выехал уже без меня. А потом…"
"До сих пор вспоминаю это с улыбкой, хотя тогда мне было совсем не до смеха.
А потом папа загадочным голосом, наверное, чтобы быстрее меня успокоить, поведал мне о тайном способе быстро излечить любые раны. Якобы, в детстве он всё лечил только этим. А затем он сорвал обычный подорожник, поцарапал его поверхность короткими ногтями и плюнул, тут же приложив всё это месиво к моей содранной коленке. И я, с воплем «фу!», начала блевать. Хорошо, что в сторону, а не на папу. Больше я таким способом никогда и ничего не лечила, но сейчас отдала бы всё, чтобы рядом был папа и плюнул на подорожник побольше, чтобы излечить всю мою жизнь. Да и мамину тоже. Без него она совсем сломалась. И жизнь, и мама.
Глава 34
Разумеется, мама сегодня проснулась без какого-либо настроения.