Отпил немного кофе, я повторила за ним и только сейчас заметила, что мой кофе он разбавил молоком. Сам же пил, как обычно, черный.
— Разбавил тебе немного. Ты за последние дни почти сжевала свои губы, решил не добивать их кипятком.
— Спасибо, — хмыкнула я. — Просто много думаю и даже не замечаю, что жую их. Привычка.
— Я заметил, — лениво кивнул мужчина. Снова отпил кофе и опустил взгляд в черную жидкость, отражающую лунный месяц. — Ты так и не рассказала, что сегодня было в полиции. Давили на тебя?
— Нет, — ответила я сразу, тряхнув головой. — Нисколько. Просто… Представляете, он шестнадцать раз воткнул ножницы в человека. А потом просто ушёл спать.
— Женька говорил, — согласно кивнул Одинцов. — А что с отпечатками?
— Насколько я поняла, на ножницах были только отпечатки отчима, которые он даже попытался стереть, когда проснулся утром, но у него это плохо получилось. Там ещё были и мамины отпечатки, потому что она этими ножницами пользовалась чаще всех, но у неё, вроде как, алиби.
— Твоих пальцев нет?
— Нет. Я их не трогала. Отчим, конечно, попытался свалить всё на меня. Типа, это я убила его друга. Потом он передумал, сказал, что защищал меня и поэтому сделал то, что сделал. В общем, следователь сказал, что он сам себя закапывает. И с каждым допросом всё глубже.
— Подписку с тебя не сняли?
— Нет. Сказали, что ещё не все свидетели опрошены."
"— То есть, ты ещё померзнешь на этом балконе? — усмехнулся Константин Михайлович, глянув на меня.
— Я здесь не мёрзну. Мне здесь хорошо, — улыбнулась я, смущенно опустив взгляд.
Хотелось сказать, что о таком балконе я долго мечтала, но в свете последних событий как-то странно озвучивать, что моя мечта сбывается, пока в жизни, по большому счёту, разворачиваются события, которые приведут к совершенно непредсказуемому итогу.
— Как сестра?
— Сегодня весь день просидела дома. У бабушки. Сама бабушка ещё в больнице, а мама сегодня даже на работу вышла.
— Обычно не ходит?
— Ходит. Просто ещё вчера она заливала глотку, а сегодня вдруг взяла себя в руки и вышла на работу. Неправдоподобно как-то.
— Может, действительно взялась за ум? — предположил Константин Михайлович, глянув на меня.
— Не знаю, — чуть нахмурилась я. Отчего-то разговоры о маме вызывали у меня раздражение. — Главное, что у Кати всё хорошо. Не считая того, что она пока не может ходить в школу, из-за того, что квартира с ее вещами опечатана.
— А она знает… Ну… что с её отцом? Где он? Я так понимаю, он её биологический отец?
— Конечно знает, — усмехнулась я невесело. — Мама и бабушка позаботились о том, чтобы рассказать ей обо всем во всех подробностях. Ну, то есть тот вариант, в котором во всём виновата я.
— Она не верит?
— Чему?
— Что виновата ты.
— Говорит, что не верит. Наверное, так и есть.