Автор
В темном коридоре раздается гневный шёпот, охрипший от непривычного куража. Мама суетится, стараясь успокоить отца. Вслед за ними — тяжелые шаги, предвкушая мстительную жестокость. Алёна тревожно думает о том, что может выдержать столь неразумный приказ. Это Сахар на обветренных губах — напряжение в самой нежной из областей жизни....
— Если у меня сейчас потекут слюни, ты отстанешь? Тебе как лучше — чтобы они из уголка рта капали или посередине и по подбородку?
Колесников снова заржал.
Поведя бровью, я отвернулась в сторону коридора, не находя ничего веселого в том, что я только что сказала.
И стоило мне только сосредоточиться на людях в коридоре, как среди них, разрезая толпу словно ледокол, появился Одинцов.
С привычной хмуростью и сосредоточенными морщинами на лбу, он что-то печатал в телефоне. Опустил руку, поднял взгляд и посмотрел ровно на меня.
От неожиданности по спине пробежался холодок. Я отвела взгляд в сторону и уставилась в пол под своими ногами. Колесников рядом как раз перестал ржать, как конь в приступе истерики.
— Говорю же, что ты классная. Вайбовая такая…
— Что в стаканчиках? Мельникова? — подобно дыханию Арктики глубокий голос Одинцова заморозил не только разговор, но и, казалось, пространство вокруг.
— Кофе, — ответила я коротко, не рискуя смотреть выше его гладковыбритого подбородка.
— Константин Михайлович, большая перемена, имеем право пропустить по стаканчику… кофе, — Колесников нарочито отделил последнее слова и за каким-то хреном приобнял меня за плечи, прижав к своему боку.
Меня смутило ни сколько его действие, сколько то, что я испугалась реакции Одинцова. Из-за чего опрометчиво заглянула в его глаза и увидела, как он сверлит взглядом руку Колесникова, обнимающую меня.
— Дай-ка, — Одинцов забрал у меня из руки кофе и, нисколько не смущаясь, сделал большой глоток.
— С дорогим. Папиным, — дерзко с наглой ухмылочкой бросил Колесников и демонстративно отпил свой кофе. — Можем себе позволить, — расслаблено протянул парень. — А вы, Константин Михайлович?
Я ненавязчиво стряхнула руку парня со своего плеча и сделала полшага в сторону.
— И мы, — Одинцов салютовал Колесникову стаканчиком и, так и не вернув его мне, ушёл с ним дальше по коридору.
— Придурок, — едва слышно выронил парень, бросив небрежный взгляд в широкую спину в черной рубашке.
Глава 10
Родители уже несколько дней пребывали в депрессии. Главным образом по причине того, что жидкие антидепрессанты им лучше пока не пить. Но, думаю, ещё два-три дня и страх, что снова может нагрянуть проверка, иссякнет. А с первой порцией антидепрессантов к ним снова вернётся вера в себя в своё непоколебимое бессмертие.
К счастью, фокус с Катиным чтением прокатил.
