Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Жаль, аукцион будет в два часа ночи.
Но пацаны уговорили меня остаться. Зря что ли столько лет вместе. Теперь все гости и виновники торжества перешли в украшенный спортзал. Настало время ответного слова выпускников.
Половина зала была заставлена небольшими столиками для фуршета, половину освободили для выступления выпускников. Мы стали на свои места для исполнения вальса. Ещё одна беда, которая мне и даром не всралась.
Торжественные аккорды какой-то зарубежной современной мелодии оповестили о том, что пора было выходить на свои позиции на танцполе.
Раз-два-три… Мы двигались по залу в парах. Ирка дважды наступила на подол платья, но мне было плевать. Пусть хоть свалится и ноги задерёт. Я ловил глазами бестолочь. Она полностью ведома Ларинцевым, подчиняется каждому движению, в которых он инициатор.
– Лёш… – услышал Иркин шёпот. – Сейчас поворот, который ты всегда забываешь.
Я его не забываю. Просто сейчас мы будем меняться парами.
Делаю две пары шагов. Поворот. И вот рука Фоминой оказывается в моей. Прохладные пальцы и взгляд в пол. И манящий до скрежета зубов аромат.
Я обнял её тонкую талию и прижал девушку к себе. Ближе, чем требовал вальс. Не сдержался, не смог.
Со мной, девочка, ты пойдёшь так же послушно.
Несколько шагов, поворот, снова шаги, снова поворот. Чувствую, как у мелкой напрягается спина в ожидании поддержки. Она нервничает.
– И! – тихо прошептал ей на ухо, крепко обхватил тонкую талию обеими ладонями и поднял девчонку вверх. Выше, чем обычно на репетициях. Поймал мимолётный испуг в глаза, и тут же поставил её снова на пол, провернул под рукой и отпустил к Максу.
Хотя не хотел. Чёрт! Кто бы знал, как я не хотел её отпускать!
Вальс закончился, а потом и вся торжественная часть. И началась фуршетная. Тупая тамада, попутавшая нас с выпускниками из началки, дебильные конкурсы со стульями и прочей ерундой. Потом, наверное, ей кто-то нашептал, и такая хрень прекратилась. Уже пошло повеселее. Да и мы, благодаря Ромычу, тоже повеселели.
Потом объявили медляк.
