Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Я протянула карту и взяла поднос, уже развернулась, чтобы пройти к столику, как девушка окликнула меня:
– Карту возьми!
Не очень-то удобно было маневрировать с подносом с едой возле окошка, у которого толклись и другие студенты, но я развернулась, перехватила пальцами карту и уже было собралась, наконец, отойти, как почувствовала ощутимый толчок под локоть. Рука дрогнула, однако поднос удалось удержать. А вот стакан с чаем опрокинулся прямо мне на блузку. И в кои то веки он был горячим!
Ткань промокла моментально, окрасившись в некрасивый коричневый цвет, а кожа на груди запылала огнём.
– Янка, ты как? – подоспела Анюта. – Обожглась?
– Просто мисс грация, – услышала я шипение где-то слева. Оттуда, откуда получила тычок.
Это была Ирина Ряполова. Змея с ядовитым языком. На этот раз она зашла слишком далеко.
– Пойдём скорее к раковине, – Аня взяла меня под руку.
– Я сама, Ань, – от боли я давилась слезами, – забери вещи пока, там у меня крем был, надо бы ожог намазать, не хочу к медсестре идти.
Сжигаемая болью и стыдом позора перед полной столовой, я побежала к выходу, даже не сразу заметила, что столкнулась в дверях с Шевцовым. Точнее, влетела ему в грудь, а потом просто оттолкнула с пути. Хотя, не знаю, как это у меня вышло. Гору-то не просто сдвинуть. Но, видимо, он тоже опешил, не ожидал от меня такого. Да и плевать сейчас.
В туалете я расстегнула блузку и посмотрела на кожу.
– Чёртова сучка, – я выругалась, хотя почти никогда себе такого не позволяла.
Дверь скрипнула. Наконец-то Аня пришла.
– Нужно отстирать блузку, – сказала я не глядя и открыла кран.
– Ожог сильный? Покажи.
Голос был отнюдь не Анин, и я испуганно прижала мокрую блузку к груди.
Передо мной стоял Шевцов.
– Это женский туалет, – мой голос прозвучал хрипло и испуганно.
– Похер.
Он подошёл ближе.
– Дай посмотреть.
– Уйди, Лёша. Уйди отсюда! – почти прокричала я. Нервы и так были на пределе.
Я стояла почти голая, прикрывая скомканной тканью грудь. Теперь мне не только больно, но ещё и стыдно, что Алексей увидел меня в таком виде.
– Тебе к врачу надо, бестолочь, – зло бросил сводный брат.
В туалет, наконец, ворвалась Аня. Звонок уже прозвенел, и на этом этаже больше никому не понадобилось в уборную.
– Шевцов! – вскрикивает она.
