Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Отвращение затопило, и я дёрнулась в сторону, стала пробираться между танцующими к выходу. Телефон у меня с собой, так что я просто наберу маме, попрошу приехать за мной.
– Принцесса, ты куда собралась?
Я едва не подпрыгнула, когда Антон нагнал меня в вестибюле клуба и схватил за предплечье.
– Где Алексей? – спросила, а сама лихорадочно думала, как бы отделаться от Ермолаенко. – Ты его не видел?
– Нет, но, может, пойдём поищем? Я, кажется, знаю, где он может быть.
Я кивнула, а у самой сердце было не на месте. Мысли от громкой музыки клубились, налезают друг на друга, перемежаемые звоном в голове.
Страшно было идти с Антоном, и страшно остаться сейчас одной. Шевцов ушёл, уехал, наверное, с той девушкой. Что ж, он предупреждал, чтобы дома оставалась, но я не послушала. Но вдруг Антон прав, и Алексей где-то здесь?
Я пошла за парнем, а сама старалась незаметно набрать в телефоне номер сводного брата, но после пары гудков он сбрасывал. Мы свернули в коридор за женской уборной. Длинный и пустынный. Сюда даже музыка долетала как через толщу воды.
– Куда мы идём?
– Там есть что-то вроде ресторанчика. Есть вход с улицы, а есть отсюда. В клубе же нормально не поешь. Думаю, Лёха там.
– Слушай, Антон, – я остановилась, высвобождая руку из ладони парня. – Может, просто вызовешь мне такси? А Лёша потом сам приедет, когда решит.
Ермолаенко на секунду замер, внимательно рассматривая моё лицо. В глазах блеск, на губах слабая улыбка."
"– Принцесса, зачем он тебе? – упёрся в стену одной рукой прямо возле моей головы.
– Кто? – я сглотнула, тревога начала уступать место панике.
– Лекс.
– Он мой брат.
– Да ладно, – усмешка стала злой. – Какой на хоен он тебе брат. Не больше, чем я. Его не интересуют хорошие девочки, малышка. Он тебя сломает. Пережуёт и выплюнет.
– Зачем ты мне это говоришь? – прошептала я, пытаясь потянуть время, только что это могло дать? Дрожь в голосе выдавала мой страх.
– В нём столько тьмы, что ты себе даже представить не можешь. А со мной ты могла бы попробовать, по-настоящему попробовать.
Я не успела ничего возразить, как Антон впился своим ртом в мой. Его пальцы вцепились мне в плечи, сдавили больно, сжали.
– Пусти, – я попыталась оттолкнуть парня, но он был сильнее, выше меня. – Прекрати, пожалуйста!
Но Ермолаенко, кажется, было плевать. Он был пьян и зол. Я понимала, что с самого начала вечера это была игра, в которой основным призом была не я, а желание как можно сильнее насолить Шевцову. Старая вражда, тихая зависть.
