Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Скорее всего, придёт она завтра – готовить душевые и раздевалки к приёму гостей на соревнованиях. А сегодня решила не заморачиваться.
Так что же это получается? Я здесь ночевать буду? А ведь даже позвонить не могу, потому что телефон в раздевалке остался. Кто ж его в душ берёт?
Я громко тарабанила в двери и звала, но всё без толку. Душевые располагались с противоположной стороны от входа в огромный зал с бассейном, который поглощал весь мой крик.
В купальнике стало совсем холодно, потому что помещение остывало.
Я уже почти уснула, когда услышала шаги.
– Эй! Откройте! – крикнула я уже саднящим горлом.
Звякнул замок, и дверь открыли.
"– Деточка, как же так! – пролепетала уборщица, за которой был грешок невыполнения обязанностей по уборке помещения. – Ты как тут оказалась? Твои подружки сказали, что уже никого не осталось в раздевалке. А я… я тут пока на третьем этаже убиралась, пока…
– Пропустите, – Шевцов бесцеремонно отодвинул уборщицу и зашёл в душевую, а я вдруг осознала своим замёрзшим мозгом, что стою перед ним полуголая.
Я сжала стучащие челюсти и посмотрела на «брата», ожидая шквала оскорблений и упрёков.
– Бестолочь, ты вся синяя от холода, держи.
Алексей снял куртку и набросил мне на плечи, плотно запахнув на груди. Тяжёлая ткань, доходившая мне почти до колен, сохранившая тепло и запах хозяина, лишила последних сил, и мои ноги подкосились.
– А ну стоять.
– Только не кричи на меня, – я не смогла сдержаться и хлюпнула носом.
– Не буду, – глухо ответил Лекс. – И лучше сними эту мокрую тряпку.
Я даже охнуть не успела, как он просунул руку под куртку и сдёрнул полотенце, а потом плотнее запахнул куртку снова. Хорошо, что на мне был ещё купальник.
– Они куда-то дели твои вещи и обувь. Только телефон оставили.
