Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
С этими словами Шевцов под оханье уборщицы подхватил меня на руки и вынес прочь из чёртовой раздевалки. Мой мозг отказывался анализировать происходящее, и я просто уткнулась носом в его свитер на груди и, кажется, тут же отключилась.
Глава 27
Лекс– Аня, привет, это Шевцов. Нужна твоя помощь.
В ответ я услышал тишину, а потом раздался настороженный голос Степановой:
– Почему ты звонишь с её телефона? Где Яна?
– Спит в машине.
– Что случилось?
– Ей нужна одежда: штаны, свитер и какие-нибудь кроссовки или ботинки.
– Она что, голая?!
– Нет, на ней моя куртка.
– Ты что с ней сделал, долбанный ты извращенец?!
Телефон пришлось отвести на приличное расстояние, чтобы не оглохнуть от бешеного визга.
– Ирландо, заткнись и слушай, – я тоже повысил голос, потому что терпение моё начинало трещать по швам. – Ты причешешь свои рыжие лохмы и пулей прилетишь к углу «Пятёрочки». Усекла?
«Козёл» квакнуло уже где-то далеко, а потом связь оборвалась. Ирландо умная, всё сделает. Только надо будет ей как-нибудь объяснить, как нужно с людьми разговаривать.
Бестолочь отрубилась ещё до того, как я закинул её в машину. Промёрзла насквозь в остывшей душевой. Уверен, это Иркиных рук дело, и такое спустить нельзя. И дело не в сводной сестре. Просто я запретил её трогать. А Ирка ослушалась. Снова.
– Где Яна?
Ирландо вырулила из-за угла с видом отчаянного мстителя и уставилась на меня горящими глазами. Космы так и не причесала, только свернула в какую-то дулю на затылке, отдававшую африканскими национальными мотивами.
– В машине, – я выбросил недокуренную сигарету и повернулся к девчонке. – Вещи принесла?
– Что ты с ней сделал?
– Да ничего я с ней не делал! За кого ты меня держишь?
– За тебя.
Вот стерва. Допросится скоро.
– Мелкие сучки из команды пловчих заперли её в душевой, а одежду стащили.
– Твою мать! – глаза Ирландо удивлённо вылезли из орбит. – Это ж сколько она там просидела? Уже прошло…
– Достаточно, чтобы окоченеть и отрубиться. Давай шмотки. Не везти же её в таком виде домой.
Рыжая недоверчиво посмотрела на меня и решила сама вручить подруге одежду, а заодно спросить, правда ли я не надругался над бедной невинной овечкой. Детский сад, ей Богу.
– Убедилась?
Степанова вернулась обратно, оставив бестолочь переодеваться в машине. Она уже не пыхтела праведным огнём и смотрела спокойно.
– А ты не такой козёл, коим хочешь казаться, Шевцов.
– С чего такие выводы, Ирландо? – смешок вырвался непроизвольно.
