Ей не хотелось рассказывать.
Все это было ее личным делом, огороженной территорией, над которой висела табличка «Посторонним В.», и никто не заходил туда уже давно. Собственно, никогда не заходил.
Конечно, она влюблена в своего шефа, но вдруг оказалось, что влюблена как-то немножко кособоко, неправильно, потому что ей решительно не хотелось пускать его в свою «личную жизнь», туда, где «Посторонним В.», потому что она понятия не имела, как он поведет себя там!
— Ну, — поторопил Родионов, не любивший затяжных пауз. — Что происходит? Почему ты молчишь?
Она знала за ним такое. Задав вопрос, каким бы этот вопрос ни был, он безмятежно ожидал ответа и продолжал приставать, даже если она явно не хотела отвечать или не знала, что ответить. Никаких тонкостей он знать не желал. Он задавал вопрос и не мытьем так катаньем добивался ответа.
— Я… не молчу, Дмитрий Андреевич. Я думаю.
— О муже? — Родионов не замечал никакого ее смятения. Или делал вид, что не замечает.
Маша Вепренцева помолчала, а потом печально посмотрела на него. Достала из кармана мобильник — все-таки он был в кармане! — протерла панель и аккуратно уложила обратно в карман.
— Не было у меня никакого мужа, Дмитрий Андреевич.
— Как?! — совершенно искренне поразился великий писатель-детективщик. — А кто же у тебя… был?
Маша усмехнулась странной усмешкой.
— А дети? — продолжал недоумевать детективщик. — Дети откуда?! Ах да!… Прошу прощения. Можно же и того… без мужа…
Он продолжал бормотать так некоторое время, и Маша наконец развеселилась — видимо, писатель и знаток человеческих душ никак не мог допустить, что дети могут появиться каким-то окольным путем, а не только в законном браке!
Она вздохнула, выдохнула и решилась, хотя несколько раз повторила себе с привычным чувством некой оскорбленной гордости, что ему нет и не может быть дела до ее семейных проблем.
В конце концов, она ни в чем не виновата! И не за что ей перед ним оправдываться, да и место для разговора выбрано не самое подходящее!…
— Дмитрий Андреевич, Сильвестр и Лера — дети моей сестры.
Кажется, он ничего не понял.
— Что это ты придумала?!
— Я не придумала, Дмитрий Андреевич.
Тут она разозлилась.
— Да так! Ничего особенного в этом нет! И не делайте таких страшных глаз, пожалуйста. Сплошь и рядом люди бросают своих детей! Вы что? Не знаете?
— Нет, я знаю, — сказал он растерянно. — Знаю, конечно. Но как-то я никогда не думал, что…
— А зачем вам об этом думать?! — спросила она запальчиво. — Это совершенно не ваше дело.
