— Сильвестру мы ничего не говорили, потому что не знали, что с Эллой, где она, появится ли… Она появилась, но уже с Лерой. Оставила ее нам и уехала.
— Как?! — поразился Родионов. — Опять?!
— Опять, — согласилась Маша. — И слава богу, что оставила, — добавила она торопливо, — не приведи господи, если бы в детдом отдала.
— Но позвольте! — вдруг возмутился Родионов. — А если она тебе еще десяток привезет? Ты всех возьмешь?!
Маша исподлобья посмотрела на него.
— Поня-атно, — протянул Родионов. — Поня-атно.
— После Лерки мы переехали из Троицкого в Москву. У нас была большая квартира, которую папе когда-то дали. Мы ее поменяли на две, у мамы однокомнатная, а у нас… двушка.
— Зачем вы переехали?
— Потому что она стала нас шантажировать.
Маша пожала плечами.
— Тем, что заберет детей. Мы не можем ей их отдать.
Родионов смотрел на нее во все глаза.
— Но она все равно нас нашла. И время от времени приезжает, и я даю ей деньги. Всегда. И не надо, — она повысила голос и теперь почти кричала, — и не надо говорить мне, что все это неправильно и глупо! Я даже слышать не могу, что она отберет у меня Сильвестра и Леру!
— А она… имеет на это право?
— Я не знаю ничего о правах, — сказала Маша с неожиданным отчаянием. — Ну зачем вы ко мне пристали, Дмитрий Андреевич?!
— Я пристал, потому что хочу знать!
— Зачем?! Ну зачем вам знать!
Тут он сказал первое, что пришло ему в голову и что укладывалось в давным-давно выбранную им линию поведения:
— Потому что ты на меня работаешь, а я не хочу никаких проблем.
— У вас не будет никаких проблем.
— Я хочу быть в этом уверен.
— Поклясться честью?
— Маша, — сказал он угрожающим тоном, — я хочу знать!
— По документам, конечно, она не имеет на них никаких прав. Я их усыновила. Обоих. Хотя это было трудно, и денег много стоило, но нам одна женщина помогла из социальной защиты. Кажется, она понимала, что им лучше с нами, чем в детдоме.
— Умная, видно, — одобрил Родионов.
— Так что с документами все в порядке, но Элла… — Маша Вепренцева всхлипнула и сердито вытерла глаза. — У нее… такие…
— У нее вечно какие-то мужики, которых я боюсь! Мы боимся, — поправилась она и опять вытерла ладонью глаза. — Однажды я не дала денег, и они утащили Лерку. Прямо из коляски утащили, когда мама с ней гуляла, представляете? У мамы с сердцем плохо стало, она потом в больнице долго лежала. Подлетели какие-то двое, выхватили Лерку и убежали, а мама осталась с пустой коляской.
