А зачем тогда все?! Зачем она так старается быть полезной, зачем она знает его вдоль и поперек, зачем она думает его мыслями и говорит его словами, если она просто… работник?! Очень хороший, грамотный, профессиональный и еще невесть какой, но всего лишь работник?!
Его личная жизнь ее не касается.
У него сегодня свидание.
— Давайте я пока за рулем поеду, — предложила Маша своим самым обыкновенным голосом, — а то вы же не любите!…
— Не люблю, — согласился Родионов. — Поехали, поехали!
Он не замечал, как из ее раны капает кровь — большими, горячими, красными каплями. Прямо на асфальт.
— Мам, ты чего такая грустная?
— Я не грустная, Сильвестр. Я просто устала.
— Ты отдохни, мам. Хочешь, я за Леркой сбегаю, и мы по дороге в булочную зайдем и сухариков купим? С дымком. Или с беконом. Ты какие больше любишь?
— Да ладно, мам! Или с чесноком? Хочешь с чесноком? Они вонючие, ужас!
— Дай мне рублей тридцать. Или пятьдесят. Мы еще можем за мороженым зайти. Хочешь мороженого, мам?
Сильвестр деловито похлопал себя по карманам, что-то искал.
— Так я пойду за Леркой, мам?
— Подожди, — остановила его Маша. — Они сейчас с бабушкой сами придут. Я бабушку попросила, чтобы она Леру привела.
— Ну, тогда я в булочную, мам. Ладно, да? За сухариками? — Он вытащил из кармана связку ключей, посмотрел на нее и сунул обратно. Вытащил носовой платок, такой грязный, что невозможно понять, какого он был когда-то цвета, и тоже вознамерился сунуть его обратно, но Маша платок отняла. Сильвестр проводил его глазами. Потом он достал калькулятор с западающими клавишами, сложенный вчетверо листок в клеточку, два рубля и подушечку жвачки без обертки.
— А дохлая крыса где? — спросила мать рассеянно. — Или ты ее выложил где-то?
Сильвестр быстро отправил в рот завалявшуюся подушечку. Странно, как это он про нее позабыл?! Надо быстро съесть, пока мать не отобрала, а то скажет, что он всякую грязь в рот тащит, и не даст! А подушечка очень даже ничего, в крошках немного, потому что в кармане были сухари и до этого еще чипсы. Паштет их покупал, и они все поровну разделили, ну жвачка и растаяла слегка, жарко же в кармане-то!…
— Не было у меня крысы, — сказал он невнятно из-за жвачки, которая почему-то вязла в зубах, — а Христине хомяка купили. То есть не хомяка, а хорька!
— Крыса была у Тома Сойера, — пояснила мать, — а зачем Христине хорек?
— Ну как зачем, мам?! Так я за мороженым иду или не иду?!
— У нас все есть, — сказала Маша. — И мороженое есть, и сухари.
