В маленькой комнатке под дверью с резными панелями жила девочка, чьи вздохи отражали уныние и страх в кабинете взрослых. Малышка прячется среди одежды на стуле, чтобы не видеть красную губу дерева двери, а мама учит ее, что сила в忍耐, даже перед темными прокормленными лакеями и разъяренными взрослыми.
— Элиза, пожалуйста! — попросил он и я остановилась на ступеньках.
— Элиза! — опекун метнулся ко мне, поймал руку, повисшую безвольно вдоль тела, потянул к себе.
Я не удержалась и повернула к нему свое лицо.
— Пожалуйста! — повторил он.
— Милорд, — я устало вздохнула, — вы вьете из меня веревки. Не пристало джентльмену, лорду, делать подобные вещи. Мы оба устали, вы пережили. — я запнулась, — пережили нападение. Давайте поговорим завтра, когда все успокоится."
"Мою руку отпустили, и она сиротливо вернулась на место.
— Хорошо, — он согласился с видимой неохотой.
— И не вздумайте подсматривать за мной через камин! — предупредила я. — Иначе я залью его водой! — и стала подниматься наверх, точно зная, что он стоит и провожает меня взглядом.
Сегодня мне удалось отстоять свое мнение. Пусть не думает, что нежные прикосновения и ласковые слова заставят меня изменить свое решение. Лорд Финч должен понимать, что я не из тех, кто так просто прощает ошибки, даже малейшие. Он обещал, что между нами все изменится, что он станет другим, но, кажется, этому не суждено случиться. Такой, как Финч тяжело принимает перемены, тем более в собственном характере. Мне придется или принять его таким, какой он есть, или проститься с ним, когда придет положенный срок.
Оставалась только самая малость — смогу ли я уйти от него теперь, когда мое сердце заполнено им без остатка?
Я надеялась, что мне хватит сил, но очень не хотела, чтобы подобное произошло.
Уже в своей комнате, встав перед зеркалом, посмотрела на свои волосы и действительно обнаружила седую прядь среди темных локонов. Мне стало интересно, сколько лет своей жизни я отдала, спасая Генри? Год, два, или целых пять? Мой дар был силен. Я могла возвращать ступившего за грань и могла отправить туда здорового человека, но платой за все была моя собственная жизнь. Знал ли об этом опекун? Вряд ли. Но увидев мои волосы, мог догадаться, потому и так резко изменил свое поведение. Я не сомневалась о том, что в данный момент он расспрашивает охранника о том, что произошло в лесу. И тот вряд ли станет что-то скрывать.
Снова прикоснулась к седой пряди, мерцавшей серебром. Жалела ли я о том, что сделала? Ни единой минуты. И если бы появилась возможность все изменить, я ничего не сделала бы для этого. Я снова отдала бы часть себя, лишь бы жил тот, без которого не будет биться мое сердце.
Глава 21
Утром мы покинули особняк, причем я сделала это без особого сожаления и почти с радостью.
