В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Трёхэтажные в основном дома отличались от тех, что я видела прежде, большими окнами, множеством горшков с цветами, оплетающими стены длинными лозами. Кирпич был побелен, и хозяева явно следили, чтобы побелка подновлялась.
Перед моими глазами вставали картинки, на которых изображалась Италия.
Женщин пока было мало, и те проезжали в открытых каретах. Возле больших, похожих почему-то на административные зданий в основном прогуливались мужчины. Сюртуки их отличались от тех, что носили в Берлистоне, некоторой яркостью, что ли.
Улица пестрела белоснежными сорочками под распахнутыми разноцветными жилетками на торгашах, только-только открывающих лавки. И над всем этим ярким великолепием витал аромат кофе… Кофе!
— Вот, смотри, - указал Лео на лавку, занимающую весь первый этаж одного из домов. Двойная дверь со стеклом, прорисованное на вывеске колье и имя Луварье, видимо, говорили о статусе магазина.
— А если он решит, что я это украла, и вызовет кого-то, - в последний момент засомневалась я.
— Нет, у тебя по рукам видно, что это ты сделала сама. Я бы попросил сотню монет за пару, Стэф, - подсказал Лео.
— Сотню? – я замерла, вспоминая, что раздумывая о цене в десяток монет, надеялась при торге получить хотя бы пять.
— Да. Таких лавок здесь великое множество. Но я не могу тебе приказать, - он смотрел на меня с неким лукавством, смешанным с любопытством.
Лео как-то очень уж легко относился к жизни. Наверное, люди, у которых за душой ни гроша, и правда живут куда проще, чем я со своими привычками из двадцать первого века и страхом перед голодом и холодом.
Колокольчик над дверью приятно звякнул, когда я вошла в светлое, пахнущее кофе и даже каким-то парфюмом помещение.
Конечно, ожидала я увидеть привычные, освещенные немыслимым количеством лампочек стеклянные полки.
— Ле-еди, - несколько удивлённо прозвучал голос крупного в ширину и в высоту мужчины. Живые глазки его бегали по мне, как два муравья-разведчика. Он улыбался, но явно пытался скрыть интерес. Видимо, для леди было очень рано, а его заспанное лицо говорило о том, что он здесь живёт."
"— Доброе утро.
