В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Нелюдимый, но добрый и отзывчивый тип.
Вечером Анна принесла мне три больших рыбы. Вспоротые, почищенные и даже присоленные. Бери и жарь! Я поняла, что это Филипп посоветовал жене угостить меня. Заметил мой голодный взгляд. Первые два дня я только и покупала, что сыр и хлеб в соседском хозяйстве. Не потому, что экономила, а потому что дел было невпроворот. Хотелось быстрее обустроиться и искать необходимый инструмент, а потом уже переходить к поиску сбыта своих украшений.
— Ой, за это ведь платить надо! – я продолжала делать вид, что бедна, как церковная кмышь.
— Еще чего! Этой рыбы через день столько, что следующий день ее чистишь без перерыва, - отмахнулась Анна.
— Я рассчитаюсь за все, Анна. Только дайте мне время, - неловко улыбнувшись, пообещала я. Женщина только недоверчиво хохотнула.
Да, впечатление я создаю совсем не рабочее, - буркнула я себе под нос и осмотрела рыбин. Придётся резать её, чтобы вошла на сковороду. Но это ерунда, потому что ужин у меня сегодня будет в чистом, вполне уютном доме за высоким забором и, наконец, без ушедших в загон кур.
Глава 52"
"Плавильню на этот раз мне удалось найти не такую маленькую, как прошлая. И далеко не сразу: пару дней я искала мастерские, где отливают такие. За это время я уже нашла, где купить сталь, приобрела кое-какой инструмент, нужный в моем ремесле.
Филипп и Анна смотрели на двух здоровых мужиков, несущих с телеги в моё новое пристанище тяжеленную железяку, не то чтобы с ужасом, но с чем-то отдаленно похожим на него.
— Э-это зачем тебе? – спросила хозяйка, проводив взглядом «доставку», за которой я закрыла ворота.
— Это моя работа, Анна. Поставлю рядом со столом, возле окна. Ты не бойся, если иногда будет из дома дым идти, - я улыбнулась, понимая, что подготовить её надо было раньше.
— Работа? Твоя работа – детишек растить… - не подумав, брякнула Анна.
— Муж мой пропал. Сначала мы этим вместе занимались. А теперь… - я опустила глаза, пытаясь пустить слезу. К моему удивлению, мне не пришлось особо стараться: при мысли о Лео слезы брызнули сами.
Присев на низкий табурет, который использовали, наверное, для сбора яблок, я рыдала до того момента, пока не почувствовала на своих плечах руки Анны.
