В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
Потом вспомнила, что Эдвард, по моим расчётам, вернуться должен был со дня на день. Быстро накинула плащ и хотела-было уже выйти, оставив всё как есть на столе, но остановилась, прихватила кусок жареной курицы, потушила масляную лампу, как делаю, собравшись спать.
Собака по кличке Бэтси сейчас была без привязи, но мои ежевечерние угощения сделали из огромного волкодава добрую болонку. Бэтси, завидев меня, завиляла хвостом и потрусила от забора, время от времени оборачиваясь на границу участка, словно намекая мне, что там чужак и ходить туда не стоит.
— Вот, смотри, что я тебе принесла, девочка, - я протянула куриную ногу собаке, и та, подняв уши, помчалась ко мне с таким задором, будто только что не давала понять, мол, не выпущу ни за что.
Она аккуратно, как я учила, взяла курятину с моей руки и потерпела, пока я погладила ее лобастую голову. А после засеменила под дом, куда не могла дотянуться вторая псинка, оставленная Филиппом на цепи, дабы не носились по двору, играя и мешая спать.
— Эй, это ты? – прошептала я, добравшись до глухого забора.
Тишина за ним в первую минуту расстроила. Неужели я ошиблась? Или вовсе показалось, потому что так хотела, чтобы это было правдой.
Я повторила вопрос громче, и за высокой оградой послышалась возня.
— Стэлла? Это я! – шепчущий мужской голос оказался знакомым.
— Сейчас. Жди там, где стоишь, - я пробралась к калитке и с большим трудом отперла: засов был таким мощным, что можно подумать, в неё ежедневно ломятся с тараном.
Эдвард выглядел не очень хорошо. Он явно устал, не спал несколько ночей к ряду, да ещё и надсадно кашлял.
— Сейчас я посажу собаку на цепь и проведу тебя. Только ты должен быстро пробежать к дому! – протараторила я и побежала назад, но Эдвард схватил меня за руку.
— Стэф, это я! Я Лео! – чуть громче сказал мужчина, и я поняла, наконец, кто передо мной. Ноги стали ватными. Прижавшись к деревянному забору, я боролась со спазмами, перехватившими горло. Я не могла ни говорить, ни плакать.
— Лео? – только и прошипела я.
— Стой, не падай, милая, - он подхватил меня и прижал к себе с такой силой, которую явно не ожидаешь от человека столь болезненного вида.
— Подожди. Тебе надо под крышу, - я даже сквозь плащ поняла, что он мокрый насквозь. – Я привяжу собаку. Я спрячу тебя в моем доме.
— Стой… а как же хозяева? – он держал меня за руку так, словно боялся, что я уйду и не вернусь.
— Анна знает, что я жду мужа.
