В Коулских селениях известна одна дама: самая старая дева. Милочка - внучка бедняги, превратившегося в мудрого и загадочного ученого. Книжки подростка вызывают у нее непреодолимое желание листать страницы ночью, будто рисует на бумаге сны и чужие таинства. Сюжет витает между мистикой старых книг и глубокими размышлениями о жизни....
— Верно, Сэм, нужно сделать так, чтобы можно было спрятаться тут от нечаянно начавшегося дождя…
— Значит, навес нужен немалый, - перебил меня конюх. Но сейчас я была этому рада, потому что смотреть на него было для меня сродни тому, чтобы смотреть на сварку – я боялась ослепнуть. А так, пока он говорил, осматривала территорию, словно примерялась к размерам будущей веранды.
— Да, чтобы здесь спокойно могли разместиться человек… - поняв, что «четыре» уже не скажешь, а задуманных пять-шесть и взять неоткуда в этом доме, только если мы соберем всю обслугу, я замолчала.
— Вы и ваши компаньонки как минимум, правильно я вас понял? – без следа подтрунивания или смеха надо мной и моими запинками предположил он.
— Все верно, Сэм. И еще… мы с Лизи сейчас займемся дорожкой. Не могли бы вы дать нам инструмент, который…
— Чтобы выкопать траву? – он свел брови, словно я говорила что-то запретное.
— Верно! – я улыбнулась и поняла, что с улыбкой смотреть на него намного проще.
— Я сейчас сам пройду и выкопаю все…
— Нет, Сэм.. – перебила я его.
— Да, леди. Если хотите, я оставлю сорняки не вырванными, но лопату в ваших руках я видеть не должен! – не дождавшись моего позволения, мужчина пошел обратно к конюшне.
До момента, пока его спина в серой рубашке не потерялась среди цветущих деревьев, я не могла оторвать глаз.
— Какой же он хам, леди! Перебивает вас, спорит… хотя в одном он прав: лопатка – не ваших рук дело! – с интонацией, очень напоминающей мне Дианину, пробормотала Лизи.
"— А оценивать кого-то здесь – не твоё дело, как мне помнится, Лизи, - прервала я её, и девушка опустила глаза.
— Я ещё принесу чаю, - нашлась служанка и к моей радости, ушла.
Настало время прислушаться к себе. Но я не чувствовала присутствия Стефании, не слышала того, что подкидывала мне изредка её память.
«Да, естественно, будучи уже в почтенном возрасте, я не потеряла глаз и прекрасно могла оценить красоту, мужественность того или иного мужчины. Но как сейчас: до дрожи в голосе, до заикания. И то, как билось мое сердце… а ведь он и не сказать, что идеален.», - думала я и снова представила его лицо.
Горбинка носа несколько портила, на первый взгляд идеальные черты.
