— Не выспались? Домой хотите?
— Мы нормальные, — категорично отвечает девочка. Мне становится смешно.
— Ну давайте хоть в слова поиграем, — предлагаю я в расчёте, что мой словарный запас на муданжском по количеству должен примерно совпадать с детским.
— А как? — оживляется мальчик.
Дальше я мучительно стараюсь объяснить суть игры. Наверное они всё-таки лучше меня говорят. Но наконец мне удаётся растолковать, чего я от них хочу, и мы приступаем. В принципе, получается неплохо, только девочка поначалу капризничает и заявляет, что имеет право говорить слова «не совсем на ту букву», ведь «я же девочка». Я ей сообщаю, что я тоже девочка, а правила нужны, чтобы было интересно. Кое-как всё-таки удаётся её убедить им следовать, хотя, кажется, она просто иногда путает буквы. И то сказать, маленькая же.
Нас прерывает Ажгдийдимидин. Возникает в арке между кухней и комнатой и протягивает записочку: «Не хочешь ли ты мне рассказать о вчерашнем?»
— Вас интересует, как я его убила или что было потом? — уточняю.
Он дважды кивает. Вероятно, хочет услышать и то, и другое. Потом жестом указывает детям, чтобы ушли в гостиную, где Унгуц встречает их с распростёртыми объятьями:
— Ба-а, какие тут знатные го-ости! — слышу я его весёлый голос.
— Пойдёмте наверх, — предлагаю духовнику. Он кивает, и мы перемещаемся в мой кабинет на втором этаже.
Я довольно конспективно отчитываюсь о вчерашнем дне. Все свои переживания по поводу убийства я уже выплеснула на Азамата и как-то изжила, и возвращаться к ним совершенно не хочу. Само выплёскивание мы сегодня тоже обсудили, так что и там не осталось ничего затруднительного. Ну стошнило, ну поплакала. С кем не бывает.
«Ты уже выговорилась ему» — гласит очередная записка духовника. Вопросительной частицы там в конце и не планировалось.
— Ну да, — говорю. — Естественно. Вы же не думаете, что я вашего приезда должна была ждать? Азамат всё понял, его даже не напрягло, когда я сорвалась. Я сегодня утром попыталась извиниться, так он возмутился, считает, что я имела полное право…
Старейшина смотрит на меня изучающе.
«Бывает, что тебе хочется с ним поссориться?» — пишет.
Он не отвечает, вместо этого пишет:
«В ближайшие дни у него не будет времени с тобой возиться, и тебе придётся это стерпеть. Если не сможешь, по крайней мере, не закатывай публичного скандала, это подорвёт его авторитет».
Я аж задыхаюсь от возмущения.
