Эмили повысила голос:
— Ты… ты сошел с ума! Наверное, у тебя уже начались галлюцинации от постоянного пьянства! Чего ради тебе вдруг понадобилось бы убивать жену Зака?
— А я и не собирался ее убивать. Сцепив руки, Эмили попыталась хоть немного успокоиться:
— Папа, о чем ты говоришь? Это же сумасшествие.
— Не смей называть меня сумасшедшим! Он тоже так говорил, но это ложь! Я не сумасшедший. Я просто напуган, неужели этого нельзя понять? — захныкал Макдэниелс.
— Кто сказал, что ты сумасшедший, папа? И чего ты боишься? — терпеливо допытывалась Эмили. У нее постепенно возникало ощущение, что она разговаривает с восьмидесятилетним, впавшим в маразм стариком.
— Остин сказал, что я сумасшедший, в ту ночь, когда я его убил.
— Остина убил Захарий Бенедикт, — твердо сказала Эмили. — Это общеизвестно.
Глаза Макдэниелса подернулись мутной поволокой страха, и он залпом допил остатки виски.
— Ты ничего не понимаешь! — закричал он, отшвырнув в сторону пустой стакан. — Ко мне приходят разные люди. И эти… частные детективы… они уже дважды приходили после того вечера. Они хотели знать, где я был, когда все это произошло. Они точно работают на кого-то, но не захотели мне сказать, на кого. Они подозревают меня, разве ты не понимаешь? Не знаю, как они вычислили, что Остин шантажировал меня, но теперь они уже точно вынюхают, почему он это делал, и узнают, что я убил и его, и Рейчел.
— Но чего ради тебе было убивать Рейчел? — Эмили старалась, чтобы ее вопрос прозвучал скептически, но у нее плохо получилось. Каждой клеточкой своего тела она предчувствовала беду.
— Не делай вид, что ты ничего не понимаешь! Я хотел убить Остина. Господи, как же я хотел его убить! Но этот идиот Бенедикт изменил сценарий.
Эмили с трудом набрала немного воздуха в спазматически сжавшиеся легкие.
— Хорошо. Но зачем тебе было убивать Тони?
— Ты прекрасно знаешь, зачем! — взвизгнул Макдэниелс, и по его небритым щекам потекли слезы. — Он давал моей девочке наркотики! Он спал с ней, и она от него забеременела. Ты думала, что я ничего не вижу и не знаю, — добавил он уже спокойнее и закрыл глаза. — Но я все знал. Тебя тошнило по утрам, и я позвонил в Даллас, твоему доктору, чтобы узнать причину. Медсестра мне все рассказала. Очевидно, услыхав имя, она подумала, что я твой муж. — Макдэниелс ненадолго умолк, и в комнате послышались сдавленные рыдания. — Тебе было всего шестнадцать, а этот негодяй сделал тебе ребенка, зная, что обрекает тебя на аборт. Кроме того, он все это время путался с той шлюхой Рейчел, и они смеялись над тобой за твоей спиной. Даже после того, как ты вышла замуж, Остин угрожал, что все расскажет твоему мужу. О… о ребенке и об аборте.
Вспотевшие ладони Эмили оставили два влажных отпечатка на кожаных подлокотниках кресла.