— Дюлька! Ну и в чём преимущество этого животного перед каросским кхаром?
— Хоррс меньше ест и скачет дальше. Двадцать мер в сутки — легко. Может и больше, но тогда придётся день отдыхать. Раньше Гош спрашивал: как купить каросских кхаров, быка и несколько тёлок, не холощёных, на развод. Никто не хотел продавать…
— Ясное дело! — сидя наверху, так, что её колено находилось на уровне оттопыренного уха хрыма, Фаи и разговаривала свысока. — Кхары и волкодавы — главное богатство Кароссы. Если кто-то рискнёт продать племенных на развод, его семью вырежут до седьмой родни… Всё это знают, — добавила она, спохватившись.
— Странно. Бобик, волкодав Гоша, покрыл всех сук Кираха, кого только поймал, а теперь и Номинорра. Крестьяне злятся: щенки рождаются слишком крупные и злобные.
— Кто же ему продал некастрата?
— Гош сам добыл. Молодого совсем. У степных колдунов. Когда ещё в Кирахе жили.
— Вот как… Ты говоришь о Гоше как о старом и близком знакомом.
— Так и есть, — пожал плечами парень. — Он же не сразу архиглеем стал. Поначалу — обычный купец, торговал ниром. Небогатый. Потом добыл серебра и, поклявшись на Камне Правды, что отец его служил сотником, приобрёл выморочное глейство. А затем вырезал родню здешнего архиглея Айюрра и сам занял Номинорр. До этого мылся в реке, облегчался в кустах, ел с солдатами из общего котла, спал на лавке в избе моей матушки. И много воевал.
— Из-за войн? — изумился Дюлька. — Так он же во всех победил.
— Нет. Из-за того, что человек, привычный спать у костра и жарить на острие ножа сырое мясо, сам сражавшийся с врагами, вынужден жить во дворце, ходить только с охраной и питаться с серебряного блюда. Тоска! Я ему сочувствую.
Дюлька никогда не задумывался о жизни на верхнем этаже, куда может доставить «социальный лифт», и пожал плечами.
— Наверно… Но он не сильно изменился. Здоровается со мной как в прошлые времена.
— Скажешь, ты в его покои беспрепятственно заходишь?
— Зачем? То есть, если дело срочное, объясню страже, ему доложат. Коли надо — пустят. Но какие срочные дела могут быть у простого студента к правителю?
— Он же здесь, во дворце живёт? — безразличным тоном бросила Фаи, словно не нашла другой темы, чтобы поддержать разговор.
— На третьем этаже. Но тебя не пустят. Если только…
— Что — если только? Не мямли.
Дюлька остановился. Замер и хоррс, удерживаемый за уздечку.
— Не уезжай с чужаками. Останься. Будешь учить нас в Сорбонне. Ты же грамотная.
