Глядя на повязки, из-под которых капала кровь, он проговорил, едва не плача:
– Пропадать нам… детей жалко.
– Ложимся, – скомандовал младший лейтенант. Егор Трушин боевого опыта имел немного, но, как и Чурюмов, был охотником. Стрелял хорошо. Пристраивая ППШ, спросил у товарища:
– Двое… и третий на подходе.
– Сейчас глянем, кто кого. Резво бегут.
Двое артиллеристов были с карабинами, третий – с пистолетом. Видимо, он являлся старшим и что-то кричал, стреляя в воздух. Бежавший рядом артиллерист смеялся. Третий приотстал.
Трушин дважды нажал на спуск, сделав два одиночных выстрела. Пальбу очередями он не признавал. Офицер (или фельдфебель) упал на подломившихся коленях лицом вниз. Пошатнувшись, свалился смеявшийся артиллерист. Третий побежал прочь, спасаясь от пуль меткого стрелка.
Когда самоходка Чурюмова подъехала к ним на выручку, Захару стало не по себе. Егор Трушин, «свежеиспеченный» младший лейтенант, еще не нюхавший толком войны, хладнокровно добивал коротким охотничьим ножом раненых немецких артиллеристов.
– Ты почему ножом? Мы что, фашисты? Добил бы из автомата.
– Чего их жалеть! – огрызнулся Трушин. – Две машины сожгли, пятеро ребят из экипажей сгорели.
Об этом случае узнал замполит полка, поднял шум. Тюльков немного послушал и увел младшего лейтенанта к себе.
– Соображай немного, – постучал он костяшками пальцев по голове. – Ты советский офицер или мясник? Не знаю, чем этот случай кончится, но я бы тебя завтра с машины снял. Пошел к черту!
И сплюнул от злости. Что война с людьми творит? Молодой парень, а уже обозлен так, что никаких границ не видит. Может, делом Трушина занялся бы и политотдел, но продолжались сильные бои. Стало не до него.
Через день, угодив под минометный огонь, сгорела вместе с экипажем еще одна самоходка. Мина влетела сверху, взорвалась, сдетонировали снаряды. Остался лишь обгоревший каркас, а от четырех человек экипажа – подошвы сапог, обгоревшие кости и оторванная рука, отброшенная взрывом метров на десять.
В этом же бою две «сушки», поддерживая атаку пехоты, разбили дзот. Вели огонь, выбивая немцев из укреплений. Видимо, потеряли осторожность и угодили под снаряды тяжелого танка Т-4 с длинноствольной пушкой. Обе машины взорвались и сгорели. В баках было литров по двести бензина, от жара плавился металл, стекая каплями. Правда, сумели спастись три человека из экипажей самоходок.
Несколько «сушек» получили повреждения. Ремонтники работали ночами, снова ставили их в строй. Но несли немалый урон и немцы.
