Однако на Другом Берегу твёрдо держались обычая Островов, возбранявшего какие бы то ни было расспросы, покуда гость должным образом не накормлен и не обогрет.
Угощение тоже оказалось очень сегванским. Почти никакого хлеба (не считать же за хлеб маленькие лепёшки из ячменной муки, вовсе не главенствовавшие на столе), но зато рыба во всех видах – копчёная, жареная, солёная, – и к ней любимая сегванами простокваша, а также пиво и мёд. Причём мёд не только хмельной, но и самый обычный, в маленьких мисочках, да притом с разными ягодами, чтобы макать в него хрустящую жареную рыбёшку. Трое мужчин пытались что-то жевать, почти не чувствуя вкуса и не столько отдавая должное телесному голоду, напрочь задавленному усталостью, сколько уважая святость трапезы, возводившей их, неведомых чужаков, в родство с хозяевами стола. Сегваны с вежливым любопытством поглядывали кто на Мыша, чинно выбиравшего косточки из куска копчёного сига, кто с терпеливым снисхождением – на Атароха. Мальчишка, едва ли не впервые допущенный говорить за общим столом, гордился непривычным вниманием взрослых и в сотый раз пересказывал, как псица Забава среди ночи стащила с него одеяло и лаем позвала к берегу и как он умудрился вовремя вспомнить, что предки Забавы поколениями сторожили Понор, а значит, и лает она не на дохлого тюленя в воде, а по гораздо более вескому поводу…
Гости клевали носами с недоеденными кусками в руках. В конце концов их уложили спать всех троих под одним необъятным меховым одеялом. Двоих кровных врагов – и отравителя-лицедея. Волкодав подумал об этом и сразу заснул, словно уплыл куда-то по реке, тёкшей парным молоком. Так легко и бестревожно ему тоже давным-давно не спалось.
Ему даже приснился замечательный сон. Зелёная поляна возле ручья и на ней – несколько величавых собак. Действительно величавых. Некий случай свёл в этом сновидении тех, кого он знал в разное время. Саблезубого Тхваргхела, вождя степных волкодавов. Чёрного богатыря Мордаша. И Старейшую, владычицу утавегу. Присутствовали и ещё двое, но как бы не во плоти, а зыбкими тенями, глядящими сквозь кромку миров: пёстрый маленький кобелёк и косматый великан с плохо обрезанными ушами. И, что самое удивительное, издали за псами наблюдал большой волк, а псы не обращали на смертного врага никакого внимания.
Сон так и не дал происходившему внятного объяснения, но всё равно это был очень хороший сон. Волкодав преисполнился благодарности – и ощутил, что его благодарность принята по достоинству.
