Автор
В Самоваре с шампанским нет места тусовкам и размаху: вместо этого ожидается душевная натяжка между людьми. Книга, наполненная теплой атмосферой и добрыми улыбками, расскажет о встречах и взаимопонимании даже в самое непростое время. Присоединяйтесь к путешествию через сердца разных людей, где каждый найдет что-то важное для себя....
– На пороге дома я нашла останову в виде черной кошки. Лори, наверное, ты ее купила?
– Нет, – удивилась мать Феликса, – я сегодня не ходила по магазинам.
– Зоя Игнатьевна, предмет интерьера ваш? – спросила я.
Пожилая дама вздернула подбородок:
– Конечно, нет!
– Ой, нехорошая примета, – зачастила Анфиса, – черная кошка на пороге дома незадолго до свадьбы. Быть беде!
– Фиса! Замолчи, – велел Дегтярев.
– Я правду говорю, – не утихала домработница, – точно беда случится. Хуже черного кошака у дома перед бракосочетанием только баба с пустыми ведрами возле загса.
– В Москве теперь нет колодцев! – отрезал полковник.
Я взглянула на Феликса, я тоже так считала и похихикала, когда девицы из свадебного агентства перечислили глупые приметы. И кого мы с профессором встретили, когда вышли из дверей «Стрелы Амура»? Бабу с порожними ведрами! А теперь на крыльце обнаружилась подушка в виде черного кота. Все это весьма странно.
– Мешок, набитый синтепоном, не живой кот, – подал голос Маневин, – не стоит обращать на него внимание, это не считается.
– Но он кот! – не отступала Анфиса.
– Я не приобретала этот предмет интерьера, мама тоже, – произнесла Глория. – Феликс, ты принес безделицу?
– Я похож на умалишенного? – слишком бурно отреагировал Маневин.
– Дорогой, разве можно так отвечать родной матери? – мгновенно сделала стойку бабушка. – Ты слишком много общаешься с людьми из неинтеллигентных слоев, и это накладывает отпечаток на твое поведение.
"Я тихо встала и начала медленно отступать к двери. Молодец, Дашенька, вовремя ты вспомнила про останову. Присутствующие увлеклись обсуждением подушки-кота и начисто забыли о том, что им обещали исполнение колыбельной. Еще пара шагов, и я очутюсь… нет, так нельзя сказать, я очучюсь… снова неправильно, я окажусь в холле. Да уж, семейные посиделки могут вынудить вас забыть родной язык.
– А песенка! – закричал Петр, когда я занесла ногу над порогом.
Проклиная слишком активного Петра Андреевича, я обернулась и улыбнулась:
– Никуда.
– Тогда начинаем, – обрадовался папаша и завел неожиданно красивым, хорошо поставленным баритоном: «Там вдали, за рекой, раздается порой…»
Петр затих, посмотрел на меня. Я растерялась и спросила:
– Что мне делать?
– Не стесняйся, тут все свои, – приободрил меня фейковый родитель.
