В Смоленске осенью 1941 года, когда война уже прижилась в душах людей, город стал центром узаконенного хаоса. Телефонограммы посылаются и принимаются беспрестанно, но каждый шаг бежит на переправу перед армией — от чиновников до обычных граждан. Время рушится, и страх превращается в повседневную атмосферу жизни. Но вот одна из таких телеграмм приказала увезти ценности и документы, что будоражит даже тех, кто уже не впервые получает такую инструкцию....
Перед каждым перекрестком он останавливался и долго глядел в обе стороны, чтобы, не дай бог, не нарваться на немцев или Гришку Грошева. Только после этого тележка быстро преодолевала опасное место.
С такой же осторожностью они перебрались на другой берег Днепра. Когда съехали с проклятых деревянных досок, по которым железные колеса тележки грохотали подобно паровозным, все разом облегченно выдохнули.
Пару верст шли берегом, покуда слева не увидели высокую насыпь.
— Железная дорога! — радостно зашептал старик. — Теперь нам вдоль нее до плавного изгиба. Далее перемахнем через пути и прямиком до гречишинских лесов…
До лесов добрались к рассвету. Если бы припозднились — не миновать беды. Как выяснилось, по проселку от Суходола до железнодорожного переезда бесперебойно сновали немецкие грузовики в сопровождении мотоциклистов. Разве скроешься от них днем да еще на открытой местности?
К полудню зашли поглубже в лес, выбрали укромное место и расположились на привал.
С одной стороны леса изредка доносились пронзительные паровозные гудки, с другой — тарахтели моторы. Однако за ночь все намаялись так, что вскорости заснули…
* * *"
"— На первую ночную стоянку, Яша, мы обосновались верстах в семи к востоку от Смоленска. Отдохнули и ближе к вечеру перескочили в соседний лесок.
— А не заблудимся, отец? — спрашивал тот.
— Нет, что ты! Слева верстах в трех завсегда будет ориентир — широкий тракт.
— Знать бы еще, где немец остановился. Где линия фронта.
— Полагаю, услышим. Там и бомбят небось, и пушки стреляют…
Уйдя от Смоленска, они углубились в густые леса, по которым отец Илларион когда-то хаживал, сопровождая обозы с провизией.
Состояние Сермягина ухудшалось с каждым часом. Не помогала ни каждодневная обработка раны, ни настойка, сделанная в дорогу заботливым отцом Илларионом.
Закончился и запас продуктов, который, к слову сказать, и был-то небольшим.
