Автор
Я лежу на тонкой постели в холодном палате интенсивного ухода, чувствуя непрекращающуюся дрожь. Сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, и внезапно пронизывающая дурнушка захлестывает меня с головы до пят. Ночи безуспешных попыток вернуть пульс, мучительные пробуждения — все это ведет к одному печальному концу....
Комнаты, по крайней мере те, которые мне удалось увидеть, были довольно просторными, с высокими потолками, украшенными лепниной, полы везде паркетные, натертые до блеска, а стены обильно увешаны множеством разных картин. На ум пришло сравнение с Третьяковской галереей, правда выглядело это в целом не особо. Аляповато и бестолково. Но это ладно, на вкус и цвет товарищей нет, нравится родственникам такой интерьер, значит пусть будет. Волновало меня другое — поведение дядьки. Едва приведя меня на кухню, он тут же задал вопрос, на который я сразу и не нашел, что ответить.
— Ну и что тебе не сиделось в своей глуши? Умным себя возомнил? Или, может, это дед начал чудить на старости лет?"
"Честно сказать, я слегка растерялся от такого наезда, поэтому и затянул с ответом, думая, сразу поставить на место эту жирную харю или посмотреть, что будет дальше.
Дядька же, не дождавшись ответа, как-то недобро прищурился и добавил:
— Сейчас пьем чай и ложимся спать, завтра подумаю, как с тобой быть, сегодня я устал. И смотри не поцарапай здесь ничего, веди себя осторожно, не в лесу.
Да уж, похоже, с родственниками в Москве мне не повезло. На самом деле я ожидал, что он начнет расспрашивать, хотя бы про деда, деревню или еще о чем, как это обычно бывает, а тут ничего. Чаем напоил, ужина не предложил, особо разговоры вести не стал, сославшись на усталость. Показал пальцем на диван, дескать, здесь ночуй, буркнул, что утром мы поговорим, и свалил к себе в комнату. Даже постельного не выдал, словно подчеркивая, что мне здесь не рады.
Нет, я, конечно, понимаю, что я для него сплошная проблема, но ведь и так тоже нельзя, уж ужином-то мог накормить или хоть поинтересоваться, как добрался и не голоден ли в принципе.
Обиделся я на этого родственника, не ведет себя так друг с другом даже далекая родня. С трудом удержался и не ушел сразу, решил переночевать здесь, раз есть такая возможность. А вот утром, как только услышал его шебуршание, продрал глаза, собрал свои манатки, которые, собственно, и не разбирал, да и двинул молча на выход.
Дядька еще бросил в спину едкое:
— Ты глянь, гордый какой.
Что он там дальше вещал, не расслышал, потому что за мной уже закрылась дверь, да мне это и неинтересно теперь. Нет здесь у меня родни, придется крутиться самому.
Плохо, конечно, в незнакомом городе без поддержки, но, думаю, справлюсь, не пятилетний же пацан.
Не стал сразу метаться и предпринимать необдуманные шаги, вместо этого нашел скамейку в тихом скверике, сел и стал размышлять.
