Автор
Я лежу на тонкой постели в холодном палате интенсивного ухода, чувствуя непрекращающуюся дрожь. Сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, и внезапно пронизывающая дурнушка захлестывает меня с головы до пят. Ночи безуспешных попыток вернуть пульс, мучительные пробуждения — все это ведет к одному печальному концу....
По-хорошему, эти богачи должны были в лучшем случае сунуть мне в качестве благодарности сотню-другую своих тугриков и благополучно забыть о моем существовании. Здесь же — притащили домой, устроили по-королевски, еще и врача домашнего вызвали, чтобы он осмотрел мои травмы. Ведут себя со мной, как с дорогим гостем, и даже тот же глава семьи разговаривает, как с равным, ничем не выказывая своего превосходства. Странно все это и, как по мне, не должно так быть.
Хоть и лезли подобные мысли мне в голову со страшной силой, я не стал заморачиваться.
Он оказался чистокровным русским, родом из города Тверь. Как выяснилось из разговора уже после завтрака, он воевал здесь во Франции в составе русского добровольческого корпуса и после начала известных событий, связанных с революцией, возвращаться на родину не стал.
Переводчик внял этому строгому выговору и не проронил ни слова, пока не закончился завтрак.
На самом деле мне было неприятно выслушивать это замечание Пьера.
Про сам, собственно, завтрак особо рассказывать нечего, разве что упомяну, что кофе французы пьют после еды и делают это даже без сигареты вприкуску. Вот же дикари. Это я иронизирую, конечно.
