Сантана с недоверием взглянула на него:
— Ты решил поупражняться в красноречии, Кейт? А знаешь ли ты, что значит быть одиноким?
В ее голосе была такая горечь и такое разочарование, что даже Тиммонс, с его холодным, расчетливым умом и корыстными интересами даже в отношениях с женщинами, почувствовал это. Она продолжала:
— Разве тебе не понятно, почему редко встречаются люди, желающие навсегда остаться холостяками? Или ты относишь себя к категории именно таких мужчин?
Тиммонс постарался уйти от прямого ответа:
— Ну, конечно, — протянул он. — Бывают браки более удачные, чем твой, но, Сантана, пойми, есть и куда менее удачные образцы семейной жизни, где каждая сторона только и ждет возможности уложить в гроб своего партнера, и тогда тот, кто выжил, стремится поскорее прибрать к рукам наследство.
Сантана нервно усмехнулась:
— Да, такие крупные удачи редко кому выпадают на долю. Обычно, если случается такое, то об этом говорят все вокруг.
Тиммонс отпил еще немного вина и, пожав плечами, произнес:
— Ничто не бывает полностью таким, каким могло бы быть. Почему никогда не находить того, о чем мог бы сказать: вот оно! Потому, что этого но существует.
Последние слова он продекламировал, как цитату их какого‑то романа. Даже Сантане, с ее нервным возбуждением и отрешенностью, это стало ясно.
— Кейт! По–моему, ты говоришь чужими словами! — поморщилась она.
Тиммонс поднял уголки губ и изобразил на лице улыбку:
— Как ты догадалась?
— Да, это цитата из Вирджиния Вульф.
Сантана в свою очередь несмело улыбнулась:
— Ты читаешь романы? Точнее говоря, ты читаешь женские романы?
На этот раз Тиммонс усмехнулся уже более искренно:
— Вообще‑то, эту цитату я запомнил еще со студенческих лет, когда в университете мы проходили курс английской литературы. Но я действительно иногда почитываю подобную литературу на сон грядущий, чтобы хорошо и крепко заснуть.
— Это довольно любопытно, — с некоторым валетом растерянности сказала Сантана. — Как видно, я довольно многого о тебе не знаю. Вернее, я больше не знаю о тебе, чем знаю.
Тиммонс развел руками:
— Ну, даже самому себя узнать трудно! Что ух говорить о других. Сантана, в одном могу уверить тебя наверняка — ты знаешь меня значительно лучше, чем кто‑либо из окружающих.
Сантана вызывающе откинулась на спинку дивана.
— Конечно, Кейт, мне довольно лестно услышать это из твоих уст, однако, не скрою, мае хотелось бы знать о тебе значительно больше. Но думаю, что это едва ли возможно. Ты слишком точно отмеряешь дозы информации, касающейся тебя самого.
Тиммонс не скрывал своего неудовольствия:
— Сантана, мне не хотелось бы сейчас разговаривать на эту тему.