— «Вульгарный», папа, означает «простой». Так вот, по–моему, ты не желаешь простоты. Ты не помнишь, конечно, что такое «принцип Оккама»? Ну, так вот я напомню тебе. Это значит — не искать множество сущностей там, где их нет. Не нужно громоздить одно понятие на другое. Если Маккормик совершил преступление, то он должен быть наказан. Вот и все.
СиСи разочарованно покачал головой.
— Я был бы готов согласиться с тобой, Мейсон, если бы ты в своих рассуждениях учитывал чувства других. Ты хочешь добиться публичного осуждения Марка, ты идешь к своей цели напролом, не замечая, как от этого страдают другие. Ты заставляешь Мэри страдать еще сильнее.
— Откуда тебе знать об этом? — угрюмо спросил Мейсон.
— Потому что я разговаривал с ней, — спокойно ответил СиСи. — Она рассказала мне о том, что ты слишком рьяно бросился преследовать Марка. Ты не хочешь прислушаться к ее чувствам и хоть раз в жизни пойти наперекор себе, смирив свою гордыню. Может быть, ты не замечал, но со стороны это очень хорошо видно — ты всегда поступаешь вопреки тому, чего хотят от тебя окружающие. В случае с малознакомыми людьми это еще хоть как‑то можно объяснить, но ведь ты поступаешь так и со своими близкими.
— Как же, по–твоему, я должен поступать? — угрюмо спросил он. — Я что, должен только и делать, что выслушивать советы окружающих. Почему я не могу поступать самостоятельно? Или, по–твоему, мой разум настолько слаб, что ты отказываешь ему в праве на собственные мысли? СиСи разочарованно махнул рукой. — Мейсон, я ничего подобного не говорил. Я хотел сказать только одно — в данном случае Мэри должна решить все сама. Тебе не стоит пытаться выступать от ее имени.
Мейсон устало потер лоб.
— Мэри сама не знает, что хочет. Может быть, она смогла бы что‑то сделать, но боится…
СиСи недоуменно посмотрел на сына.
— Чего же, по–твоему, она боится?
— Она боится, что это решение станет главным в е жизни. Она боится взять на себя такую ответственность вот почему она всячески пытается уйти от этого вопроса. Для нее не это главное.
СиСи брезгливо поморщился.
— Ладно, давай не будем сейчас обсуждать, что главное в жизни Мэри. Я вижу, что главное в твоей жизни.
Мейсон вскинул голову и устало заявил:
— Что же, по–твоему?
Мейсон почувствовал так, как будто его окатили ушатом холодной воды.
Это слово было брошено ему в лицо с такой нескрываемой яростью и презрением, что он смутился. Может быть он вспомнил при этом одну из библейских заповедей. Может быть испугался отца.